Мифология советского космоса полностью

1.Высокая надежность автоматической системы управления. Советские ракеты могли поднимать больший вес, и поэтому ракетостроители могли установливать дополнительные комплекты автоматического оборудования для обеспечения его надежности.

2.Профессиональные стереотипы советских инженеров-ракетчиков. В отличие от американских космических конструкторов, пришедших из авиационной промышленности, советские конструкторы опирались на специфические инженерные традиции в ракетостроении, где не было принято отводить человеку значительную роль на борту.

3.Беспокойство о здоровье и безопасности космонавтов. Существовали сомнения относительно психологических и физических возможностей космонавта управлять космическим кораблем на орбите.

В этих объяснениях есть доля правды. Тем не менее они главным образом отражают конкурирующие позиции во внутренних советских дебатах по поводу оптимального разделения функций управления между человеком и машиной.

Первое, «технологическое» объяснение больше всего нравится конструкторам космических аппаратов, которые считают высокую надежность техники «объективным» основанием для автоматизации. Действительно, ракета «Восток» могла вывести на орбиту космический аппарат весом 4,5 тонны, а американские ракеты – только 1,3–1,8 тонны. Согласно этому объяснению, повышенная грузоподъемность ракеты позволяла установить резервные, более надежные системы управления и сделать космический аппарат полностью автоматизированным. Американцы же якобы были вынуждены делегировать некоторые функции бортового управления астронавтам. Занимающийся космической тематикой журналист Ярослав Голованов, например, писал: «Американскому астронавту требовалось больше работать, чем советскому космонавту, поскольку вес „Востока“ более чем в два раза превышал вес „Меркурия“, что позволяло аппаратуре разгрузить человека, освободить его от выполнения многих операций во время полета»471.

Интересно, что этот аргумент объясняет только необходимость большего набора функций ручного управления на «Меркурии», в то время как предпочтение, отдаваемое советскими конструкторами полной автоматизации, считается очевидным. Те, кто использовал этот аргумент, безусловно считали само собой разумеющимся, что автоматические системы управления по своей природе более надежны, чем человек. На самом же деле вовсе не очевидно, почему надо использовать излишки полезного веса для установки резервных комплектов автоматики, а не для создания более гибкой и сложной системы ручного управления. Советские конструкторы космической техники признавали, что поставляемое им бортовое оборудование было настолько ненадежным, что установка дополнительных комплектов автоматики была единственным способом обеспечить приемлемый уровень риска. Черток полагал, что американцы смогли гораздо лучше использовать свои резервы веса, чем советские конструкторы. «Джемини» весил всего 3,8 тонны, тогда как «Восток» весил почти на тонну больше, а «Восход-2» почти на 2 тонны больше. Тем не менее, заметил Черток, «„Джемини“ превосходил „Востоки“ и „Восходы“ по всем статьям»472. «Джемини» имел радар сближения, инерциальную систему наведения с цифровым вычислителем, набор топливных элементов с водяным регенератором и многие другие типы бортового оборудования, которых не было у первого советского космического корабля.