Второе, «дисциплинарное» объяснение, базирующееся на особенностях профессиональной культуры инженеров, часто выдвигают космонавты, склонные винить инженеров-ракетчиков в «сверхавтоматизации» советских космических кораблей. По словам Валентины Пономаревой, историка космонавтики и бывшего кандидата в космонавты, «в США космическая техника развивалась на базе авиационной, и естественно, что традиционное для авиации отношение к летчику перешло в космическую технику. В СССР же базовыми отраслями для космонавтики послужили артиллерийская и ракетная. С „человеком на борту“ ракетчикам не приходилось иметь дела, им понятнее была концепция автоматического управления»473. Этот аргумент предполагает, что в советской космической программе доминировала профессиональная культура инженеров-ракетчиков. Тем не менее главный конструктор «Востока» Королев пришел в ракетостроение из воздухоплавания; в 1920-х и 1930-х годах он конструировал и проводил испытания планеров474. Двое его заместителей, ведущие конструкторы космических кораблей Павел Цыбин и Сергей Охапкин, ранее были известными авиаконструкторами. В среде космических инженеров часто вспыхивали жаркие споры о разделении функций между человеком и машиной, и противники в этих спорах далеко не всегда были из разных профессиональных групп. Например, в июле 1963 года, когда в конструкторском бюро Королева обсуждали различные стратегии исследования Луны, именно авиаконструктор Цыбин выступал за использование автоматизированных космических аппаратов, а конструктор ракет Михаил Тихонравов настаивал на разработке пилотируемых космических кораблей475. Тихонравов также выступал за то, чтобы сделать управление «Востоком» целиком ручным476.
В кулуарных разговорах советские космонавты, профессиональные летчики, винили во всех конструктивных ошибках инженеров-ракетчиков, которых они прозвали «артиллеристами». Например, готовясь стать космонавтом, Пономарева заметила, что на «Востоке» каналы курса и крена у ручки управления переставлены по сравнению с авиационной ручкой управления. Товарищи-космонавты ответили ей: «Это потому, что артиллеристы делали»477. Как оказалось, ручка управления была разработана специалистами Летно-исследовательского института ВВС, который специализировался на средствах управления авиацией. Каналы курса и крена были переставлены из-за того, что сама ручка управления была расположена иначе, что, в свою очередь, было необходимо из-за иного положения космонавта по сравнению с пилотом самолета. Более того, поскольку космический аппарат мог вращаться во всех направлениях, каналы курса и крена в некоторых случаях просто менялись местами. Заговор «артиллеристов» был мифом: системы ручного управления и индикаторные панели на советских космических аппаратах были разработаны именно авиационными специалистами478.
Согласно третьему, «медицинскому» объяснению, советские врачи были серьезно озабочены, что во время полета космонавты могут столкнуться с нарушениями психики и ограничениями физических возможностей479. На деле именно забота врачей о здоровье и работоспособности космонавта на орбите побуждала их к тому, чтобы не спешить с автоматизацией. Не врачи, а ведущие инженеры настаивали, например, на том, чтобы в первом полете в космос ограничить возможности Гагарина активно управлять кораблем, оставив за ним лишь функции наблюдения за работой автоматизированных систем. Они считали, что в коротком одновитковом полете автоматика будет работать идеально480. Главный врач Владимир Яздовский, напротив, выступал за расширение круга задач Гагарина. Врачи утверждали, что постоянная занятость космонавта поможет ему избежать негативных эмоций во время перегрузок и в условиях невесомости. Мнение врачей возобладало, и Гагарину было поручено проверить бортовое оборудование перед стартом, записывать свои наблюдения и показания приборов во время полета и передавать эту информацию по радиосвязи. Осторожные инженеры, однако, приняли технические меры, чтобы перевозбужденный космонавт не нарушил работу автоматики. Они установили цифровой замок, блокирующий ручную систему ориентации для входа в атмосферу. Комбинация шифра находилась на борту в запечатанном конверте, который космонавту разрешалось вскрыть только в случае крайней необходимости481.
Ни одно из трех популярных объяснений – надежность автоматики, имеющей много резервных систем, профессиональные стереотипы инженеров-ракетчиков и неуверенность в возможностях человека на орбите – не дает однозначного аргумента в пользу автоматизации. Все три аспекта проблемы автоматизации – технический, дисциплинарный и медицинский – были предметом споров и обсуждений, исход которых не был предопределен с самого начала.
