Также ведьмаков обучают владению магией — в самом скромном ее понимании. В бою они используют знаки: концентрируют энергию и особым образом выпускают ее, чтобы вызвать столб огня, загипнотизировать противника, сотворить нечто вроде щита или просто на расстоянии толкнуть кого-то в нужную сторону.
Страница из энциклопедии естественной истории Hortus Sanitatis. Я. Мейденбах, 1491 г.
Скоростью реакции и физической силой ведьмаки тоже в разы превосходят обычных людей. Однако все свои невероятные способности они предпочитают усиливать эликсирами — особыми алхимическими смесями. Они помогают улучшить ту же скорость реакции, чтобы двигаться в одном темпе даже с высшим вампиром, видеть почти в абсолютной темноте, исцелиться, остановить кровь. Все это стало возможным благодаря ускоренному метаболизму: эликсиры по большей части состоят из агрессивных стимуляторов и наркотических веществ, которые обычного человека непременно бы убили. Впрочем, нельзя сказать, что к подобным ядам и токсинам ведьмаки вообще невосприимчивы: они, хоть и не умирают, в полной мере ощущают на себе последствия отравления.
У ведьмачьих мутаций есть и побочные эффекты, например полная стерильность. Также считается, что после всех испытаний ведьмаки лишаются нормальных человеческих эмоций. И ведьмаки поддерживают эту идею — вот только, скорее всего, это не более чем профессиональная маска. Это подтверждают слова Трисс Меригольд, обращенные к Геральту:
—
И здесь мы вплотную подобрались к занимательной интриге, сокрытой в коллективном образе ведьмачества. Всю дорогу ведьмаки придерживаются образа бездушных исполнителей, бездумных машин для истребления чудовищ. Но давайте посмотрим в лицо книжным фактам.
Даже если не брать во внимание многочисленные примеры эмоциональных привязанностей и прочих сентиментальных реакций, сама суть жизненного пути ведьмака отрицает холодность и расчет. На дворе условное Средневековье. Институты закона и правопорядка — понятия весьма условные в цивилизованном обществе. Но тот, кто виртуозно владеет мечом, имеет все шансы занять высокое положение в социуме — при соответствующем желании. Не лежит душа к наемничеству — всегда можно стать убийцей. Благо сильные мира сего охотно платят большие деньги за быстрые удары бритвенно-острого клинка. К тому же убивать гуманоидов куда безопаснее и проще, чем затевать пляску стали и смерти с очередным выродком Хаоса. На худой конец можно пойти и в гладиаторы. В реальной Античности аренные бойцы были весьма и весьма обеспеченными, а жили даже дольше обычного легионера.
Но нет. Ведьмаки с фанатичным упорством разыскивают заказы именно на нечисть. Выслеживают чудовищ в непролазных чащах и болотах, ныряют в нечистоты и склепы, причем нередко не получив вперед оплаты. Не странно ли это для тех, кому приписывают отсутствие человеческих чувств и исключительную расчетливость?
Разумеется, ключ ко всему — идея. Простая ведьмачья идея о необходимости очистить мир от истинных порождений Зла. И каждый ведьмак искренне ей предан.
Романы едва освещают общие принципы подготовки ведьмаков, а уж идеологическую обработку и вовсе оставляют за скобками. Но, судя по Геральту и другим его коллегам, которые попадают в поле зрения читателя, ведьмаки как будто составляют особый рыцарский орден и связаны друг с другом идеалами высокого служения. В книгах были бы невозможны причитания игрового Ламберта о том, как сильно он ненавидит жизнь ведьмака и как бы ему хотелось выбрать иной путь. На самом деле ведьмакам все пути открыты, и в романе это доказывает сам Геральт. Если помните, ради спасения Цири он отрекается от ведьмачества.
Кстати, именно утрата медальона заставляет Геральта окончательно уйти с профессионального пути. Этот зловещий цеховой знак, который предупреждает о приближающейся опасности и помогает концентрировать волю для применения знаков, важен для ведьмака даже больше, чем эликсиры и мечи.
Итак, ведьмаки осознанно рискуют жизнью ради блага общества, относящегося к ним в основном неприязненно. Что это, если не проявление высшего альтруизма и подлинного гуманизма?
