За победу над врагом римляне обязательно приносили божествам благодарственные жертвы. Человеческие жертвоприношения были крайне редки. Известен лишь один случай за всю римскую историю принесения в жертву четырех иностранцев.
Вскоре был назначен другой диктатор. Пока же диктатора не было, трибуны все же созвали собрание, и на нем выяснилось, что народ готов поддержать их предложения о земле и долгах, но большинство было против обязательности избрания одним консулом плебея. Это возмутило трибунов, и когда их захотели избрать в десятый раз, они согласились только при условии, что все их три предложения станут законами одновременно.
Воспользовавшись столь жесткой позицией Лициния и Секстия, против их предложений решительно выступил Аппий Клавдий, внук децемвира. Он обвинил трибунов в тирании, в навязывании своей воли римскому народу, в стремлении не к общественному благу, а к личной власти. Он даже назвал их «тарквинствующими», т. е. поступающими так же, как последний римский царь Тарквиний Гордый. Речь Аппия произвела на собравшихся впечатление, и было решено утверждение предложений Лициния и Секстия отложить. Но на следующий год, когда Лициний и Секстий в десятый раз стали народными трибунами, в городе началась подлинная смута. В этом году для борьбы с внешними врагами снова был назначен диктатором Камилл, хотя было ему уже около восьмидесяти лет. Сначала Камилл по-прежнему решительно противился предложениям. Но однажды по приказу народных трибунов его самого чуть не арестовали. После этого случая он отправился в курию, где заседал сенат, а по дороге обратился с молитвой к богам, прося даровать спокойствие Риму и обещая в случае помощи богов построить храм Согласия. В сенате он открыл дебаты, а затем, видя, что другого выхода уже нет, сам предложил сенату более не противиться. Предложения были приняты и стали законами.[194] Одним из консулов будущего года был избран Люций Секстий Латеран. Патриции, узнав об этом, заявили, что они не будут ему подчиняться. В ответ на это плебеи сказали, что они и вовсе уйдут из города. В дело вмешался Камилл. По его предложению патриции признали законы Лициния и Секстия, а плебеи согласились, что будет учреждена должность городского претора, т. е. судьи, который будет разбирать дела в городе, и что этот претор будет избираться из числа патрициев.
В честь достигнутого примирения в Риме были устроены Великие игры, причем к прежним трем дням был прибавлен еще один. Камилл предложил всем римлянам в благодарность богам за дарованный ими внутренний мир принести им жертвы и украсить себя венками. В исполнение своего обещания он заложил храм Согласия, расположив его так, чтобы его было видно и с форума, где собирается народное собрание, и из курии, в которой заседает сенат.
Так закончилась эта беспримерно долгая борьба. Ее исходом был открыт путь к полному слиянию патрициев и плебеев в единый народ, что в значительной степени изменило ход римской истории. А начало всему положила обыкновенная женская зависть и стремление отца и мужа ублажить дочь и супругу.[195]