Вскоре Фабий вызвал к себе в дом зятя и пригласил Люция Секстия Латерана, юношу способного, решительного и честолюбивого. Втроем они стали думать, что надо сделать, дабы открыть плебеям путь к самой вершине государственной власти, и разработали план. В то время очень многие плебеи, и не только самые бедные, были в долгах, с которыми никак не могли расплатиться, а проценты на долги постоянно росли с ужасающей быстротой. Просрочившие же уплату долгов захватывались в рабство, их держали в колодках, в тюрьме. Но и тюрем уже не хватало, люди томились в частных домах патрициев, являвшихся их кредиторами. Одной из причин такого положения была нехватка у плебеев земли, в то время как многие сенаторы обладали большими земельными участками. Вот это-то положение и решили использовать Фабий, Лициний и Секстий. При поддержке Фабия Лициний и Секстий были избраны народными трибунами на следующий год и тотчас предложили три закона, которые надо было принять вместе: чтобы вычесть из суммы долга все проценты, а остальные деньги выплачивать равными долями в течение трех лет; чтобы на общественной земле никто не мог иметь во владении больше 500 югеров, т. е., по нашим мерам, 125 гектаров; чтобы не избирать больше военных трибунов, а вновь выбирать только консулов, причем один из них должен быть плебеем.
Патриции были крайне возмущены подобными предложениями. Они боялись потерять деньги, землю и власть. Поскольку никакого средства воспрепятствовать принятию законов патриции не нашли, то подговорили других народных трибунов (всего трибунов было десять человек) наложить запрет не только на само голосование, но и на те молебствия, которые голосованию предшествуют.[193] Так продолжалось в течение нескольких месяцев. Когда же пришло время выборов других должностных лиц, в том числе военных трибунов с консульской властью, Секстий запретил их проведение. Обе стороны оказались непреклонными. Коллеги Лициния и Секстия запрещали проведение собраний для голосования по предложенным законам, а те, в свою очередь, запрещали проведение выборов. Это противостояние тянулось в течение пяти лет.
Через пять лет жители италийского города Велитр напали на город Тускул, подчиненный Риму. Тогда народные трибуны уступили, и были проведены выборы военных трибунов с консульской властью, которые объявили воинский набор. На этот раз народ с большой неохотой записывался в войско. Но все же оно было набрано, отбросило врагов от Тускула и осадило Велитры. Так как осада не завершилась, то и на следующий год выбрали военных трибунов, среди которых был Фабий, тесть Лициния. Это вдохновило Лициния и Секстия, все эти годы избиравшихся народными трибунами и избранными и в этот раз. К ним в этом году присоединился и Фабий. Удалось привлечь на свою сторону еще трех народных трибунов, так что теперь против законопроекта возражали лишь пять коллег Лициния и Секстия. На форуме бушевали страсти. Народные трибуны интересовались у сенаторов, хотят ли они иметь больше пятисот югеров пашни, если плебеи имеют всего по два, т. е. один человек владеет землями большими, чем триста других; что отцы государства предпочитают, чтобы плебеи заключались в оковы и истязались или чтобы они выплачивали долги без процентов; нравится ли им. что патрицианские дома превратились в частные тюрьмы. Когда сенаторам нечего было возразить, Лициний и Секстий уверяли, что предотвратить это можно только при условии, что один консул будет плебеем. Под тем предлогом, что часть народа находится в войске под Велитрами, врагам законопроектов удалось вновь отложить их обсуждение и провести выборы военных трибунов на новый год. Но когда войско наконец вернулось, страсти разгорелись еще сильнее.
Дело дошло до того, что вопреки запрещению своих коллег Лициний и Секстий все же созвали народное собрание для обсуждения своих предложений. Это было незаконно. Под этим предлогом сенаторы назначили диктатора. Им стал знаменитый полководец Марк Фурий Камилл. Но это не остановило внутренней борьбы. Лициний и Секстий все-таки созвали народное собрание. Их коллеги, тоже явившись на форум, запретили его проведение. Сторонники законов обратились к народу, и собравшиеся согласились с тем, чтобы все же начать собрание. Тогда Камилл, пользуясь властью диктатора, запретил его проведение, заявив, что он спасает власть трибунов вопреки ей самой, так как главным оружием трибунов было все-таки запрещение действий любого должностного лица, в том числе и другого народного трибуна. Лициний и Секстий не согласились с этим, и Камилл пригрозил разогнать собрание силой. Позже, увидев, что успокоить страсти в городе он не в состоянии, Камилл, сославшись на болезнь, отказался от диктатуры.
Римляне так часто воевали, что кажется, будто это было их более естественным состоянием, чем мирная жизнь.
Редкий год обходился без военных действий, будь то борьба за свободу Рима или завоевательные походы в другие страны. Легенды рассказывают о беспримерном мужестве римлян во время сражении, особенно за свободу и независимость их великой державы.