Этруски твердо верили, что личность человека сохраняется неизменной и после смерти. Поэтому похороненному нужно в первую очередь прочное жилище, даже гораздо прочнее, чем те здания, которые строятся для живых (в том числе и храмы), ибо за гробом покойник будет существовать вечно. Погребальные сооружения действительно создавались до такой степени прочными, что многие из них в очень хорошем состоянии дошли до наших дней. Преобладающая часть того, что нам известно об этрусском искусстве, материальной культуре, ритуалах и обычаях, происходит именно из гробниц в результате их раскопок археологами. Гробницы сооружались не из сырцового кирпича и не из дерева, а из прочного камня, а сами некрополи (города мертвых) этруски старались поместить в наименее доступных местах, чтобы оградить от возможных грабителей. Гробницы порой вырубались в толще скалы или глубине холма, а вход тщательно маскировался, так что обнаружить их было довольно трудно. Это и позволило нам теперь любоваться множеством прекрасных произведений этрусского искусства.
Иногда гробницу сначала сооружали из мощных каменных плит на земле, а уже потом сверху насыпали земляной холм. И в том, и в другом случае погребения как бы упрятывались под землю, тем самым облегчая душам мертвецов путь в подземный мир. Позже, по-видимому, небогатые этруски стали строить могилы своих близких в виде небольших прямоугольных домиков, стоящих вдоль дорог, не покрывая их слоями земли.
Гробницы представляют собой монументальные сооружения. Уже в VII в. до н. э. такие вечные жилища возводили, например, жители богатого и могущественного города Цере. Одна гробница состояла из длинного узкого коридора, по бокам его располагались сами погребальные камеры с входами, устроенными в стенках коридора. Все сооружение было перекрыто огромными каменными плитами, которые, постепенно сближаясь друг с другом, образовывали двускатный свод. Гробница приблизительно того же времени около города Вейи тоже представляла собой коридор, по бокам которого находились две маленькие и одна большая погребальные камеры. В маленьких были похоронены ребенок и молодой мужчина, а в главной, площадью более 20 метров — мужчина и женщина, которых в подземный мир сопровождали богатейшие погребальные дары, свидетельствующие о высоком положении похороненных. Позже в некоторых могилах мастера воспроизводили из камня разнообразные детали убранства подлинного дома, ибо и за гробом человек должен чувствовать себя в привычной обстановке. Гробницы устраивали таким образом, чтобы можно было в случае необходимости хоронить там новых покойников, связанных с теми, кто был похоронен раньше, например жену или ребенка.
Существовало два способа проводов своих близких в загробный мир: в погребальные камеры помещали либо саркофаги с телами умерших, либо делали специальные полочки для урн с пеплом. В одном случае тело клали в специально изготовленный саркофаг. В другом — сжигали, ибо считалось, что при сожжении душа легче освобождается от оков тела. При этом женские тела чаще сжигали, а мужские — хоронили в гробах и саркофагах. Но в любом случае важно было проводить умершего в его последний путь, совершая различные похоронные обряды. Этруски верили, что каждый человек обладает бессмертной душой (а может быть, и несколькими душами). У живого человека носителем души является кровь. Душа уходит в подземный мир, а тело обречено на гниение или сожжение. Но это не означает, что тело для души ничего не значит. Душа связана с человеком и его внешней оболочкой и после смерти. Поэтому на саркофагах изображали умершего, иногда вместе с любимой супругой (или супругом), подчеркивая их любовь и связь, которую не может разорвать даже смерть.[72] Если же тело сжигали, то пепел тщательно собирали и помещали в особую урну. Сначала урна имела вид жилого дома, как бы подчеркивая, что является вечным жилищем покойного. Затем ее вид изменился. Крышку урны стали изготавливать в виде головы того человека, пепел которого в ней хранился. Этруски еще не умели создавать настоящие портреты, поэтому лица на урнах выглядят грубовато и обобщенно, но все же стремление к изображению конкретного человека очевидно. К урне прикреплялись также изображения рук, поднятых в молитве или слегка охватывающих сосуд, создающих впечатление, что похороненный как бы защищает свой пепел. Видимо, вся урна рассматривалась как магическое замещение сожженного человеческого тела. Зачастую урна помещалась в особый ящик, который и сохранял урну, и являлся неким подобием саркофага. Так что в обоих случаях этруски сохраняли мертвеца, и одном — в виде тела, в другом — в виде его магического замещения.