В этой поразительной истории женщина, которая явилась, чтобы воткнуть белый флажок в волосы богатыря, была призраком чхангви, поглощенным тигром и ставшим его прислужником. Флажком она помечала человека, который станет добычей для тигра-хозяина. Тигр, появлявшийся после того, как чхангви уходила, вероятно, собирался отомстить богатырю, убившему его сородича. Если бы предводитель спал и не снял белый флажок, который воткнула чхангви, то спящий богатырь был бы неизбежно съеден тигром.
Тигр, 1735–1765 гг.
Почему же призраки чхангви становятся прислужниками тигров, которые их съели? Возможно, что они действуют из-за своего рода компенсаторного механизма психики, стремясь причинить другим страдания, которые сами пережили. Или же это проявление извращенного сознания, когда люди предпочитают быть рабами, потому что не могут сопротивляться и одолеть могущественного человека, который управляет ими?
В сборнике народных преданий «Праздная болтовня Хаксана» ученый позднего периода эпохи Чосон Син Донбок написал следующее о Че Мале (1567–1693), герое, который проявил себя во время Имджинской войны, но был забыт народом.
Чиновник Чон Согю (1689–?) родом из уезда Сонджу провинции Кёнсан-Пукто в молодости готовился к государственному экзамену в беседке у книжного павильона. Однажды во время пятой стражи (с 3 до 5 часов) ему захотелось справить нужду, и он вышел на улицу, чтобы сходить в уборную. Когда он возвращался, то вдруг почувствовал неуютный порыв ветра.
Из отдаленной бамбуковой рощи вышел чиновник в красной ритуальной одежде топхо и в шапке осамо (черная шапка, которую носили на голове чиновники эпохи Чосон), а на лице у него была длинная борода длиною около трех или четырех ча (90–120 сантиметров). Он подошел к Чон Согю и заговорил:
– Не пугайся, я не человек, а призрак. Я ждал тебя.
Чон Согю был напуган, но не подал виду, вежливо поклонился и сказал:
– Простите, как вас зовут, какова ваша официальная должность и где вы живете?
Чиновник угрюмо ответил:
– Я носил фамилию Че и служил главой волости мокса (чиновник старшего класса третьего ранга). Моя могила находится в Чхирвоне провинции Кёнсан-Пукто, и сейчас у меня нет определенного места жительства, я просто скитаюсь с места на место.
– А зачем вы меня ждали?
Выслушав вопрос Чон Согю, чиновник на мгновение погрузился в воспоминания о прошлом, а затем стал подбирать слова:
«Во время Имджинской войны я собрал армию добровольцев и сражался с японскими пиратами. Когда я злился, моя борода вставала дыбом, словно иголки у ежа, и японцы, завидев меня издалека, думали, что я бог. Количество японцев, которых я сразил, убил или захватил в плен, было неисчислимо. У меня было меньше солдат, чем у японских пиратов, но не было ни одного боя, в котором бы мы не победили, и мы даже пересекли море в погоне за ними. К сожалению, я умер вскоре после того, как собрал армию добровольцев. Если бы я прожил еще несколько лет, ни один из японских пиратов, вторгшихся в мою страну, не добрался бы до дома живым.
Вообще жизнь человека зависит от воли небес, но, если все было бы так просто, я бы не явился в облике призрака. Однако есть одна несправедливость, которая меня беспокоит. Дело в том, что обо мне сохранилось так мало записей, что люди забыли о моих деяниях.
Когда я был жив, моими подчиненными были такие храбрые командиры, как Квак Чэу и Чон Гирён. Но доблесть Квак Чэу воспевалась народом, Чон Гирён получил звание командующего военно-морскими силами трех провинций, а обо мне, чьи подвиги были ничуть не хуже их подвигов, народ начисто забыл. Вот почему я обижен и вот почему брожу по миру в облике призрака».
Затем чиновник снял с пояса меч и показал его Чон Согю со словами: «Этим мечом я убил командира японской армии». Чон Согю взглянул на меч и увидел, что меч был длиною в один ча (тридцать сантиметров), а на рукояти были пятна крови. Чиновник преисполнился сильных чувств от нахлынувших воспоминаний, лицо его раскраснелось, а борода разделилась на две части. Чиновник посмотрел на Чон Согю, а затем исчез со словами: «Пожалуйста, не забывайте меня».
