Я посмотрел на камни, но не заметил, чтобы их кто-то двигал. Я бы не удивился, если бы люди Сэмуайза использовали для строительства магию. Как над землей, так и под землей было доступно невероятное количество чистой энергии. Я огляделся в поисках волшебников, но не увидел никого, чье поведение говорило бы мне «профессиональный маг в действии». Вместо этого по углам каждого этажа и на видных местах среди рабочих стояли крупные, рослые местные жители. У каждого на груди были скрещены короткий хлыст и палка в тонкую полоску с крюком наверху на манер пастушьего посоха. Эти горды недобрым взглядом поглядывали на туристов на спинах верблюдов, которые гребли по песку на безопасном расстоянии, наблюдая за их работой.
Наконец мы приблизились к причалу. Я расплатился с нашим верблюдом и сделал мысленную заметку добавить к счету серебряную монетку, когда Сэмуайз начнет платить корпорации M.И.Ф. за ее знания и опыт. Затем мы сошли на берег. Верблюд уплыл, что-то бормоча и плюясь.
– Мне казалось, ты сказал, что это профсоюзный проект, – сказал Ааз, наблюдая, как одна из массивных плит опускается на место и оседает.
– Совершенно верно, – ответил Сэмуайз. – Так как выбора нет. Я просто пошел по пути наименьшего сопротивления.
– Но эти камни движутся сами по себе. Магия!
– Никакой магии, – поморщившись, сказал Сэмуайз. – Это скарабеи. Всеобщая Священная Хиджра Вечного Братства, Межпространственная артель.
–
– Они, можно сказать, держат это измерение мертвой хваткой, – признался Сэмуайз. – У меня вечный спор с их главным переговорщиком и цеховым старостой, Бельтасар. Вы встретитесь с ней позже. Она вечно приходит с жалобами.
– Ты думаешь, они могут быть причиной проблем? – уточнил я.
– Я так не думаю, – с сомнением в голосе сказал Сэмуайз. – Надеюсь, что нет. У них тоже было изрядное количество несчастных случаев. Они постоянно твердят о древнем проклятии.
Я поднял брови. Похоже, что настала пора завершить дело. И оно завершилось. Мы с Аазом переглянулись.
– А есть ли оно, это древнее проклятие?
Сэмуайз вздрогнул и тотчас стал все отрицать:
– Нет! Иначе я вообще не взялся бы за этот проект.
– А как насчет проклятий в гробнице Уэйкросса? – спросил я. – Там, на стенах, их многие тысячи.
– Нет! – Сэмуайз был непреклонен. – Это не имеет ко мне никакого отношения. Я старался вести мои дела честно… в той мере, в какой бывает честным любое другое строительство, – добавил он.
Теперь, когда я знал, что камни тащат скарабеи, я сумел разглядеть крошечные черные точки, когда те гуськом тянулись к следующему каменному блоку. На моих глазах массивный объект оторвался от земли примерно на дюйм, а затем заскользил к пандусам, как будто движимый собственной силой. Надзиратели отступили в сторону. Подгонять скарабеев кнутом необходимости не было. Те и без того торопились.
Ааз проделал в уме кое-какие вычисления.
– Итак, их триста на каждый блок? Сколько же один из них может унести самостоятельно?
Сэмуайз пожал плечами:
– Ты шутишь? Если бы профсоюзные правила этого не запрещали, скарабей тащил бы на себе целый блок. Единственная причина, почему под каждым камнем трудится толпа скарабеев – соображения безопасности. Если камень накренится, скарабей может сломать ногу или раздробить свой панцирь. Вряд ли вы захотите знать, каковы мои страховые счета на сегодняшний день.
– Тогда для чего нужны все эти мускулистые парни? – спросил Ааз.
– Это охрана, – сказал Сэмуайз. – Заходите. Я покажу вам список того, что пошло не так. Вот и мой офис. – И он повел нас к маленькому каменному домику на краю строительной площадки.
Мне следовало догадаться, что уловка деволов по использованию пространства между измерениями распространялась и на другие места. Мы вошли в скромный на вид каменный домик, но увидели, что внутри Сэмуайз не поскупился на расходы. Над нами парил свод атриума с треугольным потолочным окном. Впереди на блестящей серой мраморной стене высокими бронзовыми буквами было начертано «И Компания». За стойкой администратора сидела девушка с прекрасными пышными формами, маленькими круглыми ушками, толстой мордочкой и свиными глазками-бусинками. Как и на всех других гордах, которых мы видели, на ней был белый льняной головной убор, тонкий складчатый хитон и причудливое ожерелье из бисера. Она разговаривала с крупной сердитой женщиной-горгоной, державшей за локоть уступавшего ей по размерам мужчину. На голове женщины яростно извивались змеи.
– Ты шутишь! Ни за что не поверю! – Горгона оттолкнулась от стола и ринулась к нам, таща за собой своего несчастного крошечного муженька. Несколько змей, что еще оставались на его плешивой голове, слабо заизвивались. – Нет, вы только представьте! – возмущалась горгона, глядя на нас. – Только представьте! Я хотела купить для мужа одну из этих гробниц, но мне заявили, что, прежде чем я положу его туда, он должен быть мертв! Это надо же, какая наглость. Пойдем! – и она потащила мужа прочь. Тот шагал за ней, спотыкаясь, как едва научившийся ходить малыш.
