– Стараюсь не попадаться, старина, очень стараюсь! Но это сложно. У стен, как говорится, есть уши, и порой простого жеста достаточно, чтобы некоторые наши соседи могли его прочесть. Они мастера вложить массу смысла в одно выражение.
– Я заметил, – признался я. – Некоторые их глифы длиной с книгу.
– Когда ваши письменные принадлежности – долото и камень, невольно научишься вкладывать в каждый штрих как можно больше, – сказал Корреш. – Это чудесная экономия времени, но она также сопряжена с немалыми трудностями, даже если вы ошибетесь хотя бы на один слог, как я, к своему прискорбию, недавно обнаружил.
– Не буду спрашивать, чем ты занимаешься, – сказал я. – То есть я имею в виду, меня это не касается. Но скажу честно, мне любопытно, как ты оказался при здешнем дворе.
– В кои-то веки, – буркнул Корреш, – моя эрудиция перевесила мои более очевидные качества.
– Вот как?
– Как тебя угораздило стать бюрократом в льняных одеждах? – не удержался от вопроса и Ааз.
Корреш откинулся на гостевой скамейке – та жалобно скрипнула под его весом – и снял с головы накидку.
– Боюсь, все началось как случайность. У предыдущего фараона, Гизера Девятого, был один мудрец, который на самом деле был моим однокашником по университету. Несколько лет назад, работая в университетской библиотеке, мы возродили нашу дружбу. Натен-Иджут был прекрасным парнем. У нас были общие интересы в области геологии и прав на добычу полезных ископаемых, но натолкнулись друг на друга мы в отделе древних текстов. Множество старинных свитков и керамических черепков, прекрасных источников слухов и информации.
Натен-Иджут заболел прежде, чем смог вернуться домой. Он должен был передать своему работодателю некую важную информацию. Я оставил его в больнице, а сам отправился в Эгиду в качестве его заместителя и оказался, так сказать, в роли заезжего пожарного. К моему удивлению, я также заметил проблему, которую мой старый друг ранее не замечал, проблему, связанную со снабжением продовольствием и санитарией, и за мои старания удостоился чести быть названным мудрым человеком, причем самим фараоном Гизером. Короче, с тех пор он, а затем и его дочь, когда он наконец скончался от старости, всякий раз обращались ко мне, когда им требовалась точка зрения постороннего человека.
– Что? – удивился я. – Какая еще точка зрения?
– Какая им требуется, – ответил Корреш. – Должен сказать, приятно иметь работу, в которой можно использовать собственную манеру речи. Односложные вербализации Большого Грызя неприятны для горла.
– Мне кажется, мальчонка хочет знать, какую точку зрения они ищут в
– Ах, – ответил Корреш. – Простите меня. Что ж, вы видели ее часть несколько дней назад, когда встречались с ее высочайшим величеством. Фараон Сузаль уверена, что навлекла на себя гнев Древних. Вот уже несколько месяцев она страдает от тяжелых приступов пищевого отравления. Хотя дегустаторы пробуют всю ее еду без каких-либо последствий для себя, стоит ей съесть практически любое блюдо, как у нее возникает… негативная реакция.
– Может, это какая-то магическая атака? – спросил я.
– Я изучаю все признаки, – ответил Корреш. – Что еще более важно, я, прежде чем исследовать магические источники вмешательства, провожу химический анализ продуктов, чтобы выяснить, имеем мы дело с пищевыми паразитами или же патогенами, нацеленными на генетический уровень. Наука откроет правду. – Среди многочисленных ученых степеней Корреша была полученная в колледже степень по химии. Помнится, я узнал это, когда нам пришло письмо от его ассоциации выпускников с просьбой о пожертвованиях. Корреш тогда жутко смутился и даже съел письмо, чтобы никто не смог его прочесть. – Если окажется, что на мой вопрос не будет найдено научного ответа, я приглашу вас двоих в качестве консультантов по магической стороне дела.
– Сочту за честь, – ответил я. – Что думают о ней здесь, в Эгиде?
Губы Корреша скривились в снисходительной улыбке.
– Она прекрасный монарх по подобию, если не по образу ее отца. Она пользуется всеобщей любовью. Слуги ее обожают, как и весь народ. Я удивился и не на шутку встревожился бы, имей место попытка свергнуть ее. Мои шпионы не выявили никаких потенциальных узурпаторов. Равно как ни одна из соседних наций не проявила интереса к захвату Эгиды. Как вы сами видели, здесь почти нет пахотных земель и полезных ископаемых, за исключением первоклассного строительного камня. Так что пока я в растерянности.
– У тебя есть шпионы? – удивился я. Корреш всегда казался самым правдивым человеком из всех, кого я знал.
– Как говорится, в этом мире один шакал пожирает другого шакала, дружище, – ответил он. – Никогда не знаешь, откуда ждать беды. Лучше быть готовым заранее.
– Смотрю, – раздался голос примерно на уровне моей талии, – вы знакомы с нашим уважаемым мудрецом.
От неожиданности я подскочил. Гурн осклабился, глядя на нас. Интересно, много ли этот мерзавец слышал?
