Я не договорил. Ааз разрешал мне бродить самостоятельно. Именно так состоялось мое знакомство с Танандой, которая теперь была одним из моих лучших друзей. Именно так я приобрел дракона, причем Ааз только спустя годы признал, что тот не был такой большой занозой в мягком месте, каким показался вначале.
– В любом случае, ты мой наставник и мой партнер. Может, на первый взгляд это и не великое достижение, но ты изменил мою жизнь. Всем, что у меня есть, я обязан тебе. В том числе и корпорацией М.И.Ф.
Ааз скривился.
– Малыш, такие помои я могу услышать разве что в мыльной опере. – Он поднял руку, упреждая вопрос, который был готов выскочить из моего открытого рта. – Это такой драматический сериал, в котором рекламные ролики прерываются тем, что актеры выплескивают друг на друга свои внутренние страхи. А помои – это то, что остается после мытья свиного корыта, а не то, чем ты его моешь. Но спасибо за попытку меня подбодрить. По большому счету я искал дело, которое будет что-то значить для будущих поколений. Которое неким образом изменит мир.
– Возможно, это у тебя еще впереди, – сказал я с надеждой. Я напряг мозги, силясь придумать занятие, которое удовлетворяло бы его желаниям, но, увы, я не привык думать с таким размахом. Я отложил эту идею, чтобы позже обсудить ее с нашими друзьями.
– Может быть. Знаю, полая скала – это вовсе не то, о чем я думаю, но это заставило меня задуматься. Я не предполагал, что мои деньки прошли безвозвратно, но как же обидно, что я больше не могу произвести впечатление, даже когда хочу этого. У меня была отличная репутация великого мага, причем заслуженная, малыш. Люди смотрели мне в рот. Мое имя кое-что значило. Мое будущее было радужным. И вот теперь я должен выслушивать, как всякая жалкая мелюзга вроде Сэмуайза списывает меня в утиль. Я думал, мне не составит большого труда подождать сто лет, пока выветрится прикольный порошок, но невозможно бесконечно выдерживать удары по самолюбию.
– Тебя все уважают, – сказал я.
– Увидеть – значит поверить, – ответил Ааз. – Я не смог ничего сделать, чтобы спасти тот сломанный угол первой фазы. Положение спас ты. Это было нечто! Ты можешь собой гордиться, парень.
– Я бы не смог ничего сделать без твоей помощи, – сказал я. И это была чистая правда. Но я знал, что он имеет в виду. Толпа, видевшая в нем опытного спеца, внезапно отвернулась от него. Оно, конечно, приятно, когда тебя все уважают, но не за счет Ааза. Я просто сидел и не мог придумать, что такое сказать, что не прозвучало бы как… помои.
Я вздохнул и посмотрел на стройку. С нашей смотровой площадки, высоко над ложем пустыни, нам открывался прекрасный вид на первую фазу. Работа на четвертом ярусе спорилась. Мне не давал покоя вопрос о благополучии наших инвесторов. Интересно, прошлась ли по ним дубинка невезения так же сильно, как по нам? С такого расстояния я не мог разглядеть Бельтасар и ее отдельных рабочих. Мне была видна лишь волна радужных хитиновых спинок: она то вздымалась, то отступала под каждым камнем, который передвигали скарабеи. Их сила по-прежнему впечатляла меня.
– Ты мог бы приписать заслугу спасения пирамиды себе, – сказал я наконец. – Если честно, я этого ждал. Это одна из причин, по которой мы с Гвидо беспокоились о тебе. Обычно ты пытаешься урвать себе часть чужой славы.
– Это да… Я тоже скучал по тебе все эти месяцы. И я дал себе слово, что в будущем буду щедрее признавать чужие заслуги. Ты никогда не скупился воздавать должное другим. И я могу кое-чему поучиться у тебя.
Его слова наполнили меня куда большей гордостью, нежели любая похвала от королей или промышленных магнатов.
– Спасибо, – искренне поблагодарил я.
– Только не слишком-то возносись! Я все равно буду чихвостить тебя на все корки, если вдруг облажаешься. А пока, если только сейчас ничего не пойдет наперекосяк, я просто полежу здесь да понежусь на солнышке.
Он похлопал по запотевшему кувшину рядом с собой:
– Не хочешь выпить? Местное пойло вставляет очень даже неплохо.
– Нет, спасибо, – сказал я. Я был так рад, что он не умрет, что почувствовал прилив энергии. – Хочу съездить в город и поговорить с Коррешем. Он сказал, что собирается расследовать проклятие Диксеновой мамули. Посмотрю, нарыл ли он что-нибудь.
– Ладно, валяй, – сказал Ааз, не глядя на меня. – Можешь не торопиться. Я пока отдохну.
Я повернулся, чтобы уйти. На меня снизу вверх с нижней ступени с издевкой смотрел Гурн.
– Отсюда открывается неплохой вид, – сказал он.
От неожиданности я отпрянул назад, в пустоту. Отчаянно описывая руками безумные круги, я попытался восстановить равновесие. Сильная рука схватила меня за запястье и затащила назад на невидимый каркас.
– Осторожней, приятель, – сказал Ааз, отпуская меня, и злобно посмотрел на крошечного придворного. – Какого черта ты здесь забыл?
