– Я как раз собирался поздравить тебя со спасением из песчаной могилы, – сказал Гурн со злобной ухмылкой, которая ничуть не смягчила его уродства. – Ты почти достиг этого во второй раз.
– Проваливай отсюда, – сказал Ааз. – Это частная собственность.
– Вся земля и строения на ней в Эгиде принадлежат ее величеству, – сказал Гурн. – Но давай, прогони меня! Я могу вернуться к ее величеству с известием о том, что ее драгоценная пирамида заражена проклятием!
Мы с Аазом переглянулись. Если фараон отзывает разрешение на строительство, это означает конец первой фазы, не говоря уже о второй. В таком случае мы пойдем ко дну.
– Откуда ты это знаешь? Я прислушивался к местным слухам, но никто об этом не говорил, – сказал Ааз.
– Никто, кроме уважаемого мудрого человека ее величества, того, кто путешествует по внешним землям, пока он не понадобится при дворе – по крайней мере, он так говорит.
– Кор… Лорд Что-Э-То никогда бы не сказал тебе ничего подобного.
– О, он сказал это не мне, но слова исходили из его уст, – ответил Гурн. – Тебе следует внимательнее следить за тем, чтобы ваши друзья вели себя поосторожнее.
– Друзья, в число которых ты не входишь, – лениво сказал Ааз. – Но продолжаешь появляться вновь и вновь, как фальшивая монета.
– Я иду туда, куда хочу, во имя ее величества! – парировал Гурн. – Например, наблюдаю все несчастные случаи, какие только происходят на этой стройке, которая по идее должна стать ее самым великим памятником.
– Не удивлюсь, если все эти несчастные случаи – твоих рук дело, – сказал Ааз.
– Глупец! Я их предотвращаю! – взвизгнул Гурн, направляя мизинец на первую фазу. Я потянулся, чтобы его остановить, но обнаружил, что мои руки заключены в трескучую магическую сферу.
– Придержи свою прыть, пока не поймешь, что я делаю, пентюх, – сказал он. – Глупый героизм… идиотская трата времени. Воспользуйся мысленным взором, если ты называешь себя магом.
Я посмотрел вниз. Рабочие Бельтасар поднимали камень по пандусу. Тот словно прирос к месту. Это были явно происки Гурна. Я увидел, как бирюзовая точка, которая была их начальницей, мечется вокруг них, призывая своих ушебти сдвинуть камень. С такого расстояния я не мог разобрать ее слова, но пронзительный тон был безошибочным. Затем к ней подлетел скарабей с красным панцирем, которого я знал под именем Райд. Оба принялись летать кругами, что-то визжа друг другу, а затем устремились к части невидимого трапа.
Он оказался не только невидимым, но и несуществующим. Гурн усмехнулся:
– Прежде чем ты спросишь, пентюх, отвечу: нет. Я этого не делал. Это все проклятие.
У нас на глазах скарабеи вызвали мага, женщину в плиссированной мантии. Явно оторванная от обеда, она с едой в руке быстро поднялась по склону для срочного ремонта. Отложив обед в сторону, она начала черпать энергию из силовых линий в небе. Как только фундамент был залит, Гурн снова махнул рукой. Скарабеи привели камень в движение. Они благополучно подняли его на четвертый ярус и поставили на место.
– И вправду крутые чары, – восхищенно сказал я. Увы, короткий момент взаимного подтрунивания закончился.
Гурн злобно посмотрел на меня:
– Оставь свои шуточки, пентюх!
– Какие уж там шуточки, – сказал я. – Я впечатлен. Но почему бы тебе не рассказать людям, что ты здесь делал, приходя для того, чтобы помочь?
– И не появляться здесь, как фальшивая монета? – парировал Гурн нашими же словами. – Почему? Это их не касается. Точно так же, как я не докладываю ее величеству обо всем, что здесь происходит, например о том, как ты развлекаешься в рабочее время с…
Ааз нахмурился:
– Это тоже никого не касается.
– Благодаря твоей партнерше по играм теперь это касается каждого. И как только тебя угораздило выбрать самую болтливую даму? – игриво сказал Гурн. – Или, например, у одного из ее доверенных министров другое имя. Чолмондли, если я не ошибаюсь?
– Просто Корреш, – сказал я. – И что? Неужели это меняет суть человека? Разве важно, кто он такой? Его ум настоящий. Это один из самых умных и мудрых людей, которых я знаю.
– Ему повезло с друзьями, но ее величеству следует служить честно. Мне ничего не стоит бросить вас в самые глубокие подземелья самой холодной и самой темной части Эгиды!
– Как же, как же, были, видели, – сказал я, зевнув.
– На этот раз под рукой не будет некропов, которые выдадут тебе теплое бельишко. Лгать ее величеству – значит оскорблять гордов!
– Попался, приятель! – рявкнул Ааз, приподнимаясь на локте, и хитро улыбнулся. – Ты тоже не рассказываешь ей всего. По твоим словам, ей до сих пор неизвестно о проклятии. Это утаивание информации. Или, как ты на том настаиваешь, ложь.
Гурн пришел в ярость. Казалось, что он был готов наложить на Ааза свои потрясающие чары затыкания рта.
– Но зачем вообще хранить наши секреты? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку. – Ты ведь в курсе, что пирамида проклята.
– Потому что ее величество искренне этого хочет, – вздохнул Гурн. – Она – моя жизнь. Я готов на что угодно, лишь бы она не морщила свой красивый носик!
