Самые удивительные из числа «упавших с неба» окаменелостей — халцедоновые ядра (слепки) внутренних полостей миоценовых улиток (
Традиция их использования очень стара. Такие ядра находили при раскопках святилища времен культуры Дземон (13 тысяч лет до н. э. — 300 год до н. э.). В последующие века «осагари», несмотря на экстравагантное название, хранили дома как амулеты, им посвящали хокку поэты.
Сказка рассказывала, как появились «осагари». В далекие времена, когда небеса и земля еще не успели как следует затвердеть, Солнце уже вставало на востоке и каждый день отправлялось на запад. Однажды оно сильно устало и присело на большое дерево в деревне Хиеси, чтобы отдохнуть. Через недолгое время Солнце продолжило свой путь, а его «осагари» превратились в бесчисленные красные камни. Луна тоже ходила этой дорогой и как-то раз тоже устала и присела на дерево, но уже в другой деревне. «То, что упало с Луны в это время», превратилось в бесчисленные белые камни.
Спиральные слепки раковин гастропод, которые в Японии называли «осагари».
Японцы хранили «осагари» дома завернутыми в хлопок. У солдат появился обычай носить их как талисманы для защиты от пуль[563]. И наверняка у многих японцев, воевавших в Русско-японскую войну, лежали в карманах или висели в шелковых мешочках на шее «осагари» — белые и красные халцедоновые ядра улиток, вымерших 10 миллионов лет назад.
В марте 1642 года в Тайный приказ в Москве доставили отставного стрельца Офонку Науменка. По словам случайного свидетеля, тот обозвал нехорошим словом государыню, великую княгиню Евдокию Лукьяновну, жену первого царя из династии Романовых Михаила Федоровича. Офонка признался, что в самом деле спьяну наболтал лишнего. На этом дело могло закончиться, но возникло подозрение, что Офонка хотел навести на царицу порчу.
Начались пытки. Отставной стрелец мигом согласился со всеми обвинениями и сказал, что давно отрекся от Христа, умеет напускать порчу, вызывать бесов и привораживать женщин. Писец записывал его слова: «…приворачивает де он жонок тем: возмет легушку самца да самку кладет в муравеиник и пригоговаривает скол тошно тем лягушкам в муравеинике стол бы тошно было тои жонке по нем».
Офонка рассказывал, как призывал демонов Сатанаила и Нарадила, напускал беса на пушкаря и нечистый до смерти забил бедолагу. Царицу тоже хотел уморить. На это его подначивал стрелец Васка Мещорка, который уверял, что царице желают смерти какие-то важные «добрые люди», но кто именно, не сказал.
Пытки продолжились. Офонка вспомнил еще одного заказчика порчи и прибавил, что ему обещали десять рублей и два ведра вина.
Много наговорил он на себя и других: того испортил, вместе с этим ворожил. Из Тайного приказа в разные города полетели грамоты с требованием разыскать и опросить людей, на которых указал Офонка. Но таких людей или вовсе не оказалось, или они не имели общих дел с арестованным.
Больше года продолжалось разбирательство. Временами Офонка плакал: мол, все время врал, никакого колдовства не знает, а во время пыток оговаривает себя «для того чтоб ево скорее велел гсдрь казнит». Но начинались новые пытки, и он в красках расписывал свои колдовские умения.
Пытки были лютыми. Палачи завязывали человеку руки за спиной, поднимали их вверх, и, когда они вылетали из суставов, а человек вытягивался в струну, палач хлестал по спине кнутом: как говорили в те времена, ремни снимал. «Будто болшой ремень вырезан ножем мало не до костей», — писал современник[564].
Офонку пытали по высшему разряду, «накрепко». Давали полсотни ударов кнутом, жгли пятки. Под конец разбирательства Офонка в очередной раз поменял показания и заявил, что царицу ему предлагал испортить не кто иной, как стрелец и сапожных дел мастер Гришка Казанец. Со слов Офонки получалось, что Гришка тот большой колдун и однажды на государевой службе в Путивле заставил палить по нему из пищалей, и ни одна пуля не попала, а Гришка ходил да посмеивался над стрельцами: хоть из ста пищалей стреляй, все равно не подстрелишь.
К Гришке пришли с обыском и нашли немало интересного: «на Гришкине дворе в сенех а иное в ызбе в коробках вынято корене и травы и кости и раковины а иное сказывают громовая стрелка да чортов палец, и то все взято в приказ»[565]. Улики были налицо. Гришку с женой Катеринкой свезли в приказ и приступили к допросам.
