В Англии и Скандинавии за громовые камни принимали ископаемые панцири морских ежей. Не очень понятно почему. Блинкенберг считал, что круглые панцири напоминали камни, которыми стреляли из пращи[540].
В Италии похожие на наконечники стрел ископаемые блестящие зубы акул принимали за следы удара молнии и носили как обереги от нее[541].
В Центральной России помимо громовых стрел собирали громовые чарки или чашечки — полые конкреции, а чаще всего раковины грифей[542]. Их упоминал еще средневековый травник как разновидность громовых стрел[543]. Говорили, они тоже падают с неба во время грозы, а находят их в том месте, где Илья-пророк «пустил в демона стрелу». «Таких счастливцев, которые обладали бы чашечками, немного, ввиду трудности их добывания, поэтому чашечки и переходят по наследству из рода в род», — рассказывала в конце XIX века симбирская газета[544].
В Казанской губернии верили, что чарки лежат в тех местах, куда опускается радуга. По словам крестьян, после дождя «матушка радуга» пьет оттуда воду[545]. Это самое поэтичное русское суеверие про окаменелости.
Подобно громовым стрелам, чашки и чарки использовали как лекарство и оберег. Например, ими лечили колики в боках и «дурной глаз». Процесс был мудреным. Громовую чашечку клали в пустое блюдо и ложечкой вливали туда воду, причем каждую десятую ложку опрокидывали на пол. Затем в блюдо клали три камешка, три угля и немного песка, умывали больного водой, давали ее пить, а что осталось, плескали под дверь[546].
Не менее замысловатый ритуал против удара молнии сложился в Саратовской губернии. Во время грозы крестьяне клали в громовую чашку громовую стрелу, наливали доверху воды и выпивали с заговором: «Гром, гром! Гром Илья-пророк! Спаси меня, раба Божьего, от ушиба, от убоя, от обжога, от молоньи горючей, от громовой стрелы»[547].
Потрясающая картина… Вокруг избы ревет ливень, стены дрожат от грома. Через соломенную крышу просачиваются и падают на земляной пол капли. В красном углу перед иконами тускло горят свечи. При каждой вспышке молнии семья вздрагивает, крестится, дети плачут. Старший мужчина задумчиво теребит бороду, достает из сундука окаменелую, размером с ладонь, морщинистую створку грифеи. Кладет в нее толстый ростр белемнита, наливает доверху воду, крестит и с заговором пьет этот своеобразный палеонтологический напиток…
Громовые стрелы — это не единственные окаменелости, которые, по преданиям, падали с неба. В некоторых местах собирали небесные зубы. Одну такую историю рассказал римский политик, чиновник, советник императора, историк, географ и натуралист Гай Плиний Секунд.
Всю жизнь он собирал примечательные факты, записывал любопытные истории из разговоров, делал выписки из многочисленных книг, которые читал в любую свободную минуту. Даже в дороге, когда его несли на носилках по улицам Рима, рядом с Плинием сидел раб и читал книгу вслух.
«Нет настолько плохой книги, которая не оказалась бы хоть в чем-то полезной», — считал Плиний. За 50 лет он и сам написал немало сочинений: «Книгу о метании дротиков с коня», 20 томов «Германских войн», руководство для ораторов, биографии. Сохранился только один, самый последний и огромный опус — Naturalis Historia, то есть «Естественная история» или «История природы». В нем 37 разделов, куда Плиний записал все важное и интересное, что ему удалось узнать о природе. Треть книги посвящена медицине, одна большая глава — вину. Закончив книгу, Плиний с гордостью посчитал упомянутые в ней факты. Их оказалось 20 тысяч. Недаром еще в Античности его книгу прозвали хранилищем.
Труд Плиния больше всего похож на детские энциклопедии, где свалена груда кратких сведений о чем угодно, как правило, невысокого качества. В одном современном исследовании в сердцах сказано, что многотомник Плиния — беспорядочная хаотическая компиляция, полная ошибок и россказней[548]. В самом деле, вслед за описанием радуги Плиний с таким же серьезным видом может рассуждать про говорящую курицу или про слонов, которые молятся солнцу.
Два раздела «Естественной истории» рассказывают про камни и минералы, их физические и волшебные свойства. Это подлинная смесь науки с эзотерикой, настоящий минералогический бестиарий.
По словам Плиния, в Эфиопии есть камень, из которого выжимают полезный для глаз сок. Агат утоляет жажду. У петуха в желудке растет камень, делающий своего владельца непобедимым. «Говорят», — обычно добавлял Плиний, если писал что-то совсем невероятное.
Среди прочего он упомянул глоссопетры (Glossopetra) — камни, которые похожи на человеческий язык и будто бы падают с неба при затмении луны[549].
Глоссопетры — это окаменевшие зубы акул. По форме они такие же, как у современных, но их находили далеко от моря, и люди, не знавшие акул, не догадывались об их подлинной природе. Некоторые глоссопетры похожи на треугольник, другие на раздвоенный змеиный язык. С известной долей фантазии большие акульи зубы можно принять за человеческий язык.
Но откуда взялась история об их падении с неба? Плиний об этом молчит.
