Чудом выжив в этой переделке, Лисенков прибежал к ожидавшему его Леньке и подробно обо всем ему рассказал. На другой день Пантелеев и Лисенков решили отпраздновать свое счастливое избавление от, казалось, неминуемой тюрьмы. Наверное, им показалось, что удача вновь повернулась к ним лицом. Они купили пива и закуски, сложили все это в корзину, Ленька взял с собой гитару, на которой он любил поигрывать в дни, как я уже говорил, когда на него нападала меланхолия, и они отправились на квартиру, расположенную на Можайской улице, которая, по их сведениям, была абсолютно «чиста». На этой квартире проживала некая А. Егорова, которая не раз выручала Леньку в трудную минуту. Ей он верил безгранично, но и ее он неоднократно обманывал и даже приводил на ее квартиру девиц легкого поведения, хотя Егорова не раз намекала Леньке, что она испытывает к нему определенные чувства. Пантелеев был абсолютно уверен в своей неотразимости и думал, что Егорова, которая была не очень хороша собой, будет вечно томиться от любви к нему и все для него сделает. Леньку даже не смущал недавно появившийся у Егоровой сожитель. Он думал, что Егорова обзавелась им, чтобы возбудить в нем ревность. Однако на этот раз Ленька жестоко ошибался. Женщины, которых он презирал и всегда беззастенчиво использовал, будучи уверен, что они ради него пойдут даже на эшафот, в конце концов его и предали.
Дело в том, что, узнав о том, что Ленька останется у нее ночевать, Егорова, понимая, что не сегодня, так завтра Пантелеева все равно поймают, предложила сожительнице Лисенкова Валентине Мацкевич сдать известного бандита агентам ОГПУ. Мацкевич согласилась с доводами Егоровой, так как их жизнь, если бы милиционеры узнали, что они помогали скрывать бандитов, тоже висела бы на волоске. Они поспешили сообщить сотрудникам ОГПУ о том, что к ним домой должны были прийти Ленька Пантелеев и Лисенков. Надо сказать, что чекисты не очень им поверили. Слишком часто до этого сожительницы Пантелеева вводили их в заблуждение. Да и большинство сотрудников было задействовано в других местах вероятного появления Леньки. Поэтому на квартиру Егоровой, что называется, на всякий случай отправили молодых сотрудников, некоторым из которых едва исполнилось 17 лет.
В ночь с 12 на 13 февраля 1923 года засада чекистов дала результат.
Сотрудники ОГПУ услышали Леньку задолго до его появления в квартире, он шел по улице и что-то весело насвистывал. Ставшего чрезвычайно осторожным Пантелеева на сей раз предусмотрительность подвела. Ленька был настолько уверен, что квартира свободна, что даже не глядел по сторонам. Скорее всего, у агентов был приказ не брать Леньку живым, поскольку все понимали, что если только тот начнет отстреливаться, потерь среди чекистов не избежать. Кроме того, Пантелеев и так был приговорен к расстрелу, так что фактически чекистам оставалось привести приговор в исполнение. Как только Пантелеев открыл дверь и, широко улыбаясь, вошел в дом, совершенно неожиданно для него прогремели выстрелы в упор. Всего в сторону Леньки было произведено два выстрела. Одна из пуль угодила грозе петроградских обывателей в правый глаз, порешив жертву на месте. Убил его молодой сотрудник ОГПУ Иван Бусько.
Согласно другой версии, Пантелеев все-таки в последний момент понял, что попал в западню, и успел достать свой револьвер. Бусько и Пантелеев выстрелили друг в друга одновременно, но попал лишь Бусько, а пуля, выпущенная из револьвера Леньки, угодила в противоположную от него стену. Лысенкова же, который шел позади Леньки, вторая пуля Бусько лишь слегка ранила в шею. Увидев замертво падающего Пантелеева и почувствовав боль в области шеи, Лысенков, очевидно, подумал, что он тоже смертельно ранен и, растерявшись, стал молить о пощаде. Севшим от волнения голосом он залепетал: «Не стреляйте, не стреляйте! Я сдаюсь!»
На самом деле Ленька не успел оказать никого сопротивления и был убит на месте. Тем более что мне удалось добыть этому письменные доказательства в виде протоколов осмотра места происшествия, которые приводятся в данной главе в виде приложений. Легенда о том, что даже смертельно раненный Пантелеев сумел выстрелить в сторону чекистов, как я полагаю, родилась для того, чтобы хоть как-то романтизировать его в общем-то постыдную смерть, весьма, кстати, характерную для лиц, которые сами никогда не ценили чужую жизнь, занимались разбоями и бандитизмом и в качестве «награды» за это были убиты словно бездомные брошенные собаки, ставшие опасными для окружающих, потому что, как и бездомные собаки, несли в себе потенциальную угрозу заражения опасными для людей заболеваниями.
