Последние преступления, совершенные бандой Пантелеева, буквально взбудоражили весь Петроград. Леньке уже никто не сочувствовал, обыватели боялись выходить на улицу и требовали от милиции скорейшей ликвидации бандитов.
Поскольку уголовный розыск явно не справлялся с поимкой Пантелеева и его приспешников, было решено к этому делу подключить ОГПУ. Для поимки Леньки в структуре ОГПУ была создана ударная группа, в которую в числе прочих входили его бывшие сослуживцы, которые достаточно хорошо знали привычки Леньки и располагали информацией о его многочисленных любовницах. Ими совместно с сотрудниками уголовного розыска были определены места возможного появления Леньки. Везде, где только возможно, были устроены засады. На Леньку началась настоящая охота. Его дни были сочтены, хотя сам он об этом еще не догадывался и продолжал вести себя довольно разнузданно.
Так, бывший ресторан «Донон», расположенный на Мойке, у Певчев-ского моста, в стороне от проспекта Двадцать Пятого Октября, приходился как раз напротив уголовного розыска, и именно этому заведению предстояло сыграть в жизни Пантелеева одну из роковых для него ролей. В «Дононе» было всегда много богатых посетителей, которые весело и приятно для себя проводили там время. В ресторане имелись и скрытые помещения, в которых новые «советские буржуи» могли позволить себе скоротать часок-другой в компании понравившейся им красотки. За несколько дней до Нового года, в конце декабря 1922 года полупьяные Ленька и Гавриков ввалились в этот ресторан. Наверное, скорее они хотели погулять, нежели грабить и воровать. Самое интересное, что швейцар, стоявший при входе, принял Леньку за милиционера и на всякий случай специальным сигналом предупредил о возможной опасности посетителей ресторана. В переднюю выбежал дежурный метрдотель, который в силу своих обязанностей должен был улаживать недоразумения с представителями новой власти. Увидев, однако, не милиционеров, а весьма подозрительных молодых людей, которые о чем-то скандалили со швейцаром и вели себя при этом весьма агрессивно, метрдотель решил перестраховаться и позвонил в милицию, откуда немедленно прибыл наряд.
Услышав позади себя какой-то шум, Пантелеев обернулся и увидел, как в длинный двор «Донона» входили милиционеры. Сразу протрезвев, Ленька схватил Гаврикова за рукав и кинулся с ним во двор. Там они спрятались в полуподвале между дровами. Но милиционеры без труда их разыскали и арестовали. Несмотря на то что Леньку искали и сотрудники уголовного розыска, и чекисты, а его словесный портрет был опубликован практически во всех газетах, простому наряду, занимавшемуся задержанием разбушевавшихся пьяниц, даже не пришло в голову, что в руки им попался сам Пантелеев. (Пантелеева и Гаврикова даже не обыскали, хотя оба были, как всегда, вооружены.) Когда Леньку под конвоем привели под ворота дома, где располагалось местное отделение милиции, чтобы затем установить его личность и наказать его в административном порядке, он ударом кулака оглушил стоявшего у железной калитки милиционера, ногой в живот уложил на землю дворника и выбежал на набережную Мойки. На ходу Ленька выхватил револьвер, который у него не успели отобрать, и стал отчаянно отстреливаться. В ответ милиционеры открыли ураганный огонь. Одна из пуль попала ему в левую руку, но он не остановился и, фактически бросив Гаврикова на произвол судьбы, побежал по направлению все к тому же знакомому ему до самых последних ямок Марсовому полю. Выбежав к Инженерному замку, он перелез через забор и спрятался в колоннах Пантелеймоновской церкви.
Более пьяный, чем Ленька, Гавриков к этому времени был уже опознан. Его тщательно обыскали и нашли в карманах пальто два револьвера. Стало ясно, что сбежавший от наряда милиционеров бандит — Пантелеев, о чем тут же было сообщено в уголовный розыск. На место происшествия прибыли милиционеры с собакой-ищейкой. По кровавому следу раненного Леньки собака довела до Марсова поля. Дальше след терялся. Агенты наугад прошли по Пантелеймоновской улице, миновали церковь и не заметили лежавшего там Леньку, который стянул раненную руку платком, чтобы остановить кровь. Когда все утихло, Пантелеев решил отправиться на одну из своих конспиративных квартир в районе реки Пряжка. Он, естественно, не мог знать, что Гавриков к этому времени был уже допрошен, в результате чего его ближайший друг и соратник «сдал» несколько тайных Ленькиных квартир. На квартиры были немедленно направлены засады. Впрочем, как выяснилось потом, Гавриков, даже будучи пьяным, нарочно указал адреса тех квартир, куда, как он знал наверняка, Ленька бы не пошел.
