Мифы «устойчивого развития» полностью

Единственная позиция, которая Кингом и Шнайдером была ужесточена по сравнению с докладом «За пределами роста», — предложение передать под эгиду ООН всю торговлю оружием, сделав гласными, то есть общедоступными, все секреты военных технологий. Нужно ли разъяснять, что в условиях распада СССР согласиться на это означало сдать Западу, наиболее перспективные советские разработки, поставив на них крест? Конечно, очень многое и так впоследствии было сдано. Как неоднократно свидетельствовал наш крупный геополитик и военный специалист генерал-полковник Л. Г. Ивашов, проделано это было в обмен на американскую поддержку Ельцина в противостоянии с Верховным Советом и признание администрацией США законности расстрела московского Белого дома. Многое — однако, далеко не все.

Второй круг проблем, рассмотренный докладом «За пределами роста», как помним, именовался «общественной эффективностью» и включал в себя ценностные установки, политический и экономический строй, образ жизни. Э. Пестелем тогда ставилась задача заменить все традиционные приоритеты в этих сферах западными, двигаясь от экономических перемен, которым вменялась подрывная роль некоего «троянского коня», к трансформации политических систем, а от них — к преобразованию норм, ценностей

и, как следствие, образа жизни.

Констатируя крушение традиционных систем ценностей и утрату ориентиров, а также попытки молодежи в рамках конфликта поколений противопоставить этим ценностным ориентирам новые, авторы отчета внятно произнесли только одну-единственную мысль: о неизбежности краха наций-государств и связанных с этой концепцией подходов. Посмотрим, под каким соусом это подавалось и что предлагалось взамен.

«Национализм, ставший <...> заметной силой процесса дезинтеграции стран Восточной Европы, приобрел устрашающие масштабы. Старая концепция нации-государства легко порождает нетерпимость, конфликты, расизм. Многомиллионные потоки мигрантов, нарушая внутригосударственное равновесие, угрожая культурной самобытности, усиливают ксенофобию. В сущности, все противоречивые тенденции — стремление сохранить культур

ное своеобразие и создание обширных региональных союзов типа ЕЭС — взаимосвязаны. Противоречие между ними возникает в контексте нынешних политических систем, жестко связанных с понятием нации-государства, на смену которому должно прийти сообщество различных культур»¹¹² (курс. — Авт.). Государствам-нациям здесь предъявлялось столько претензий, они обвинялись в таком количестве смертных грехов, что удивляешься, как они еще до сих пор существуют! По логике авторов доклада, государства-нации несут одновременную ответственность и за «потоки мигрантов», и за «ксенофобию». Понятно, что «приговаривая» государства-нации, а с ними и Вестфальскую систему, Кинг и Шнайдер рисовали миру перспективу отнюдь не укрупнения, а, наоборот, дальнейшей дезинтеграции государственных образований. Выход ими виделся все в том же размене политической самостоятельности на экономическую интеграцию в рамках крупных сообществ. В пример ставилась Европа, уже находившаяся тогда в завершающей стадии оформления Европейского союза и ожидавшая, надо полагать, только одного — распада СССР.

Отвлечемся от конкретики и зададимся вопросом: что это за картинка? Ясно, что речь идет все о той же мультикультуральной модели, тесно связанной с «номадизмом». Причем, как видим, «богатый номадизм» «интеллектуальной элиты и мировых банкиров», на который работал Римский клуб, дополнялся «бедным», который в глобалистских источниках признается «оппозиционным», действующим «в логике Коммунистического манифеста». Какое еще подтверждение нужно установленному нами непреложному факту: «богатый» и «бедный» номадизм — две стороны одной, единой стратегии, а также общей системы ценностей, трансформированной, превращенной и противопоставленной Западом социокультурным традициям?

Здесь, правда, возникает спорный момент, обходить который мы не вправе и не намерены. Речь идет об уже упоминавшемся в главе 2 и § 4.2 отказе в начале 2011 года от мультикультурализма сразу трех лидеров крупнейших западноевропейских стран — Великобритании, Франции и Германии.

Что здесь можно сказать?