Мифы «устойчивого развития» полностью

Понятным в этом случае становится и подчеркиваемое энциклопедическими источниками противопоставление христианской этики утилитаризму и гедонизму социального этического подхода, а также материализму так называемой этики ценностей¹⁸¹. Духовное настойчиво и беззастенчиво пытаются заменить материальным. Ну, а небесное — земным, высокое — низким, трансцендентное — имманентным. Божественное, соответственно, — дьявольским. Такой вот всеобщий отказ от любого идеала как обоснование новой «перестройки» — теперь уже глобальной.

В-четвертых, не удивляет и не нуждается, на наш взгляд, в комментариях предложенное Кингом и Шнайдером внедрение «новой этики» на национальном уровне. Раз с государствами решено покончить — надо приступать.

В-пятых, «двойные стандарты» сквозят в предостережении авторов доклада от навязывания индивидуумам коллективных ценностей. Если это так, то оно должно распространяться и на устанавливаемый Римским клубом приоритет «групповых», корпоративных форм экономической организации, которые к тому же обязательно должны быть помножены на политическое единомыслие и приверженность языческому оккультизму.

В-шестых, все перечисленные узкие и проблемные места как в зеркале отражаются в приведенной отчетом Римского клуба оценке состояния и перспектив современной демократии, которая заслуживает развернутого цитирования.

«Демократия — не панацея, она не имеет организационных способностей, не знает пределов собственных возможностей, не в силах решать новые задачи. Народные избранники часто не в состоянии вовремя принять компетентное решение по комплексным вопросам, а чиновники, понимая глобальный характер задач, слабо разбираются в сложных взаимодействиях между ними. Квалифицированное суждение по основным социальным, экономическим и политическим проблемам чаще можно услышать по телевизору, чем в парламенте. Политические партии озабочены очередными выборами, нанося вред той самой демократии, которой призваны служить. Иногда кажется, что интересы партии выше интересов государства, стратегия и тактика важнее целей, а о мнении избирателей забывают сразу же после выборов»¹¹⁷ (курс. — Авт.).

Обратим внимание: после такой уничтожающей и, надо признать, справедливой критики, вдруг, откуда ни возьмись, следует вывод о том, что «кризис современной демократии не дает оснований отвергать ее». Почему? Потому, считают авторы отчета, что «утверждение демократии в странах, освободившихся от авторитарных режимов (то есть прежде всего в России и СНГ. — Авт.)», оказывается, «требует от их граждан смены позиций и общественного поведения»¹¹⁸. То есть замены идеальных базовых ценностных установок, находящихся в основе образа жизни, материальными. Именно это главное, а отнюдь не «демократия»! И, тем более, не «права» слишком много возомнившего о себе индивида, никого на самом деле не интересующего!

Вот так — коротко и ясно, без обиняков. Получается, что критерии и пути повышения «общественной эффективности» по Кингу и Шнайдеру если и отличаются от таковых по Пестелю, то только в сторону большей конкретики и цинизма.

Третий круг проблем, поднятых в докладе «За пределами роста», как помним, был посвящен технологиям. Основных, содержательных идей в том документе нам представили две: о необходимости, под предлогом борьбы с бедностью в развивающихся странах, «пересадки» в них технологий вместе с политическими институтами, а также о переводе технологического развития из реального промышленного сектора в виртуальный, «инновационный».

В отчете Кинга и Шнайдера с этими вопросами дело обстояло примерно так же, как и с разоружением: тренд углубления в проблематику наблюдался обратный — в сторону отказа от нее. В рамках общего курса на деиндустриализацию, принятого уже рассмотренными нами докладами «Пределы роста» и «За пределами роста», но вопреки их предложениям о «новой индустриализации» развивающихся стран, указывалось, что такая индустриализация «под силу только транснациональным корпорациям или покупкам технологии за рубежом»¹⁸². Иначе говоря, устанавливались фиксированные формы контроля над любым экспортом технологий. Либо это делают ТНК, либо технологии продаются, но, как помним, на условиях политической лояльности, связанной с «пересадкой институтов». Точка!

Одновременно заявлялось о начале весьма показательного процесса перераспределения технологических изысканий из промышленной сферы в социальную.