Во-вторых, в связи с «раздвоением» института всемирных саммитов на новый уровень начинают выходить методы информационной и, если можно так выразиться, терминологической маскировки «глобального плана». Так, в рамках установки на «Глобальное партнерство в целях развития» формула «по окружающей среде и устойчивому развитию», судя по Итоговому документу 2005 года [Прил. 9], постепенно начинает включаться в некое «развитие (в целом)», которое увязывается с достижением «Целей развития» [Прил. 6].
В-третьих, содержание главы III («Мир и коллективная безопасность») и по внешнему виду, и по содержанию весьма существенно отличается от аналогичной главы II Декларации тысячелетия («Мир, безопасность и разоружение»). В 2000 году соответствующий круг вопросов ставился в традиционной манере, примерно так же, как и во времена холодной войны. Сдвиг 2005 года осуществляется в сторону коллективных действий, которые и связываются с внедренным в глобальную повестку дня «миростроительством».
В-четвертых, по сравнению с Декларацией тысячелетия конкретизируются и положения главы IV («Права человека и верховенство права»). Вместо обычной «дежурной» ссылки на Всеобщую декларацию прав человека четко утверждается принцип универсальности этих прав, и, кроме того, он распространяется на права меньшинств, которые во Всеобщей декларации вообще не упоминались, в частности на коренные народы «на местном национальном, региональном и международном уровнях». Подчеркивается важность институционального продвижения этого вопроса в виде укрепления Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, принятия «Декларации ООН о правах коренных народов», создания «Фонда демократии» и т. д.
В-пятых, в главе V («Укрепление ООН») государственные власти фактически обязываются содействовать НПО и гражданскому обществу. Кроме того, по-новому ставится вопрос о взаимодействии ООН с региональными, а также субрегиональными организациями, которые начинают рассматриваться с точки зрения использования их силового потенциала.
«Мы поддерживаем налаживание более прочных связей между ООН и региональными и субрегиональными организациями в соответствии с главой VIII Устава и поэтому намерены:
a) расширять консультации и сотрудничество между ООН и региональными и субрегиональными организациями за счет
b) обеспечить, чтобы
Не забудем, что «НПО и гражданское общество» — это излюбленные механизмы противопоставления власти народу, а под «региональными организациями», особенно в части, касающейся «предотвращения вооруженных конфликтов», понимаются прежде всего НАТО, Европейский союз, ОБСЕ и Совет Европы. Неслучайно ведь идея партнерства, осуществляемого посредством международных и региональных организаций, продвигалась Дж. Бушем-ст. в качестве главного условия приближения к «новому мировому порядку».
Стало быть, формула «привлечение региональных организаций к работе Совета Безопасности», по сути, означает превращение
НАТО в официальную силовую структуру ООН. Другие же региональные организации, за исключением не допущенной к подобным «играм» Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), во главе которой находится Россия, просто не располагают потенциалом, необходимым для подкрепления решений Совета Безопасности ООН соответствующими силовыми акциями.
Подчеркнем, что большинство этих предложений находятся в русле доклада «Наше глобальное соседство», который формально не являлся продуктом ООН. Однако его содержание не только в полной мере отвечало новой генеральной линии, проводимой руководством этой главной международной Организации после распада СССР, но и составило основу целого комплекса мероприятий и документов, связанных с Саммитом тысячелетия. Последовательность их формирования и структуру нам необходимо раскрыть прежде, чем перейти к изложению содержания самого этого доклада.
