Третье условие. Выдвигалось предложение о запуске с целью «пересадки технологий» в развивающиеся страны «небольших заграничных фирм» для создания ими совместных предприятий, основанных на «товарищеских отношениях между партнерами».
«Активная роль в создании таких предприятий» отводилась (sic!) «торговым палатам, существующим в большинстве развивающихся стран <...>»163.
Задумка ясна: под предлогом «товарищеских отношений» вовлечь входящих в торговые палаты представителей политических и деловых элит стран «третьего мира», скупив их на корню и подчинив таким способом влиянию и контролю Запада. Своими корнями этот замысел уходил еще в начало XX века, когда была создана Международная торговая палата — МТП (более известная латинская аббревиатура — ICC). В центре ее деятельности с самого начала находилась либерализация международной торговли, осуществляемая путем разработки унифицированных стандартов, кодексов и правил ведения бизнеса.
И четвертое условие. Развивающиеся страны должны были провести индустриализацию — Пестель признавал, что «будущее общество не может не быть индустриальным, потому что потребности в продуктах производства постоянно растут и в количественном, и в качественном отношении»164. Но не настоящую, «промышленную», а «постиндустриальную». В докладе применительно к развивающимся странам не было ни слова о тяжелой промышленности, особенно о машиностроении. Только химическая промышленность, микроэлектроника биотехнологии и генная инженерия165. Насколько безопасна их продукция — отдельный вопрос. Рядом специалистов высказывается мнение, что употребление генно-модифицированых продуктов, в принципе безопасное непосредственно для того, кто их потребляет, несет в себе «отложенную» угрозу, оборачиваясь бесплодием потомства, начиная примерно с третьего-четвертого поколения. Оставляя любые оценки подобного взгляда на суд профессионалов, не можем не отметить, что приведенная точка зрения практически идеально соответствует тем задачам, которые ставились Римским клубом.
Вот это и есть базовая формула деиндустриализации — замена реального сектора виртуальным. «Производство товаров» вместо «обеспечения превышения темпов капиталовложений над темпами амортизации». И все это на фоне демонстративной, «сахарно-слезливой», пронизывающей весь документ заботы о «бедных» и «развивающихся» государствах.
И лишь четвертый и последний из перечисленных в докладе «За пределами роста» круг проблем непосредственно касался того, о чем говорилось в «Пределах роста», — энергетики и окружающей среды. Но не просто касался, а переводил данную тему в плоскость хорошо уже знакомого нам «глобального потепления».
Суммируем: объем проблематики «Пределов роста» Пестелем в новом докладе был расширен как минимум в четыре раза. К сугубо экологическим, гуманитарным и социальным проблемам добавлялись вопросы разоружения, затрагивавшие отношения сверхдержав, «общественной эффективности», достижение которой связывалось с внедрением западных институтов и общественного уклада, а также с экспортом в развивающиеся страны технологий, оговаривавшегося в свою очередь целым рядом достаточно унизительных условий.
Упоминался Китай, которому все это было навязано под предлогом его укрепления в противостоянии с СССР. Другим развивающимся странам тоже изобретали врагов — не внешних, так внутренних. С тем, каким образом это собирались проделать и проделали, мы познакомимся в заключительном разделе III.
Теперь же обратим внимание на ряд других вопросов, связанных с докладом Пестеля, тоже важных, но по тем или иным причинам до сих пор не получивших необходимого освещения.
Во-первых, критика «людей, принимающих (точнее, не принимающих. —
Это и понятно. Сетования на «косность» членов правительств были призваны скрыть явное стремление проигнорировать мнение народов, с которыми в тот момент, по мнению глобализаторов, разговаривать было не о чем. Народы, как увидим в главе 6 и главе 7, потребовались им много позже, когда реализация глобалистских планов вышла из плоскости неофициальных договоренностей между «уважаемыми людьми» в сферу публичной политики. Тогда и прозвучал заимствованный у ООН с ее согласия демагогический лозунг «Мы, народы...», никакого реального отношения к народам, разумеется, не имевший.
Кроме того, Пестель, конечно же, не имел права усмотреть причину неоднозначного отношения к «Пределам роста» в наличии естественных ценностных различий между государствами, принадлежащими к разным цивилизациям («знает кошка, чье мясо съела!»). Но трудно представить, что правительства, которые с осторожностью отнеслись к предложениям Римского клуба, не осознавали, в чьих интересах продвигались эти идеи.
