«Глобальные революционеры» подошли к этому вопросу с прагматических, функциональных позиций: идеологией в каждом конкретном случае должно было оказаться то, что несло в себе наибольший подрывной и разрушительный заряд. На постсоветском пространстве за пределами Российской Федерации такой идеологией является антикоммунизм, антисоветизм и русофобский «антиимпериализм» так называемых «национал-демократов»; на арабском Востоке — демократические, антидиктаторские лозунги, а в конечном счете — прикрывающийся ими исламский фундаментализм; в Европе — мигрирующие «бедные номады» и региональный сепаратизм, маскирующийся под коммунитаризм.
«Революционная идея» усиленно отыскивается и для Российской Федерации. Сегодня на эту роль, помимо привычного «оранжевого» дискурса, все активнее претендует преобразованный русский национализм, тесно сближающийся с несистемными и даже системными либералами. Киссинджер в свое время писал о неизменном «миссионерском и имперском» характере русского национализма101. В настоящее время его имперская ориентация уже в прошлом; современными «русскими националистами», по крайней мере значительной и доминирующей их частью, культивируются национально-либеральный подход и в еще большей мере — национально-демократический, близкий к аналогичным течениям в бывших союзных республиках171. В ряде случаев, например в Западной Сибири и в ряде регионов Северо-Западного федерального округа, на этой почве начинают произрастать сепаратистские тенденции.
Таким образом, идеологическая всеядность является имманентным свойством «глобальной революции» и находит выражение в любом из приведенных в докладе факторов — «геостратегических, социальных, технологических, культурных и этнических». Повторяем, для подрыва устоявшейся идентичности вовлекаемых в «управляемое развитие» государств авторы доклада готовы были использовать абсолютно все.
Что еще привлекает внимание в докладе Кинга и Шнайдера?
Двигаясь по тексту этого документа, легко убедиться в том, что поднятые в нем вопросы тесно и однозначно увязывались с начавшимся распадом СССР, то есть с устранением главного препятствия на пути управляемых глобальных перемен. «В некоторых местах, — не скрывая энтузиазма, писали авторы, явно имея в виду нашу страну, — утрата ценностей связана с потерей религиозной веры в политическую систему и ее руководителей»172.
В докладе содержался ряд тезисов, четко указывающих на корни последующего расширения ЕС и НАТО, а стало быть, и на то, что разрушение нашей страны было предопределено еще до того, как состоялось, несмотря на явное сочувствие авторов Горбачеву. В частности, читаем, что после объединения Германии и создания в Европе «мощного блока», «<...> европейские республики СССР со временем, не исключено, пойдут тем же путем, создавая Европу „от Атлантики до Урала“, как выразился Шарль де Голль в 1960 году»173.
Откуда такой вывод? Из констатированных Кингом и Шнайдером «геостратегических перемен», которые проявляются в «появлении трех гигантских торгово-промышленных группировок»:
«Североамериканский рынок, в котором Канада присоединилась к США и к которому позднее присоединится Мексика174, неизбежно будет оставаться индустриальной и постиндустриальной группой огромной силы.
Развитие Европейского сообщества (будущего Евросоюза. —
С объединением Восточной и Западной Германии это стало крайне актуально. Сообщество, охватывающее всю Западную Европу и
Третий блок составляют Япония и страны АСЕАН, включая быстро развивающиеся Таиланд, Индонезию и Малайзию. Возможно, позднее в этот блок войдут Австралия и Новая Зеландия»105 (курс. —
На примере интеграции Западной и Восточной Европы и включения в этот процесс бывших стран советского блока мы видим, что формирование трех регионов — управляемая глобальная геостратегическая спецоперация, у которой имеется и название — «проект Синдикат». В США выходит периодическое издание именно с таким названием — «Project Syndicate», в котором очень часто публикуются занимательные глобалистские «аналитические» опусы и информационные «сливы».
Целью всей этой спецоперации с самого начала являлся тотальный передел всех послевоенных сфер влияния, то есть фактический демонтаж Ялтинско-Потсдамской системы.
