Вернулся Самсон в юрту, лег на приготовленную постель. Мягкая постель, удобная, а он никак заснуть не может. Ворочается и думает: «Ведь если я пойду в гости к ээзи, они меня, пожалуй, обратно не отпустят!» И решил поскорее бежать куда подальше. Встал, нашел в темноте хомыс, вышел из юрты, оседлал свою рыжую кобылу и поскакал прочь.
Да только слышит — скачет кто-то за ним следом и кричит: «Самсон, стой!» Пустил Самсон свою кобылу вскачь. Сначала скакал по дороге, потом по тропе в гору. А преследователь не отстает, все ближе и ближе. Вот и вершина горы — дальше пути нет. Взошло солнце, обернулся Самсон и увидел ээзи, одного из тех, что говорили с ним вчера вечером. Говорит ээзи: «Ты, Самсон, верно, разума лишился. Спел бы нашему господину, он бы щедро тебя наградил, и не знал бы ты никаких забот до конца своей жизни. А теперь он очень на тебя сердит. Слезай с кобылы, будем с тобой вместе петь. Если ты меня перепоешь, я тебя отпущу, а если нет — убью. Так повелел мне наш господин».
Тут заметил Самсон, что у ээзи к седлу тоже хомыс привязан.
Сели они друг против друга и стали петь. Три дня пели, на четвертый сбилось у ээзи дыхание — и он замолчал. Потом говорит: «Ну, Самсон, твое счастье — уезжай. Гора, на которой ты пел, будет отныне называться горой Самсона, чтобы люди всегда помнили твое имя. Но ты к нашей земле больше не приближайся. И о нас никому не рассказывай».
Сели они на своих коней и разъехались в разные стороны.
Вернулся Самсон в родной аал. Целый год просидел дома, боялся: вдруг опять встретятся ему ээзи. Но потом заскучал. И вот однажды оседлал он, как прежде, свою рыжую кобылу и снова стал ездить из аала в аал, петь людям песни, рассказывать сказки. Где на один день останавливался, где на два-три, а в одном аале пел без отдыха целую неделю. А когда оттуда уезжал, хозяева устроили в его честь пир. Выпил хайджи араги, ударил хмель ему в голову — и на обратном пути сбился Самсон с дороги. Долго плутал и вдруг выехал к подножию той самой горы, на которой пел он вместе с ээзи, и увидел, что сам ээзи едет ему навстречу.
Остановились они друг против друга. Говорит ээзи сердито: «Что же ты, Самсон, наделал! Я ведь тогда сказал тебе: “К нашей земле больше не приближайся”. А ты явился себе на погибель!» Молчит хайджи, не знает, что ответить. И ээзи молчит. Потом промолвил дух: «Наш господин велел мне тебя убить, но у меня рука не поднимется вот так взять и лишить жизни знаменитого хайджи. Давай сделаем так. Уезжай. Если сумеешь до дома добраться — останешься жив. Не сумеешь — умрешь в пути». Ээзи исчез, а Самсон развернул кобылу и поехал домой.
Но не доехал. По пути разболелись у него руки и ноги, голова и живот. С трудом слез он с кобылы, лег на землю возле трех старых обаа[93], не в силах даже пошевелиться.
Утром мальчишки-пастухи гнали мимо стадо. Видят: человек лежит. Решили мальчишки: «Наверное, пьяный!» А тот говорит: «Идите в аал, скажите людям, что здесь, у подножия трех обаа, умирает Самсон-хайджи. Пусть пошлют кого-нибудь к моей сестре, рожденной со мной в один день, чтобы она отвезла мое тело на родину, чтобы не лежать мне в чужой земле. А сейчас помогите мне сесть и дайте в руки хомыс. Пока я не умер, сыграю в последний раз».
Всполошились люди, узнав, что умирает великий хайджи, поспешили ему на помощь. Но когда прибежали, нашли его уже бездыханным. Перенесли тело Самсона в ближний аал, послали за его сестрой. Зарыдала сестра хайджи так горестно, что отозвались степь и горы.
Похоронили Самсона, как он хотел, в родной земле. Люди его не забыли, и теперь уже другие хайджи поют о нем песни и рассказывают сказки.
