Правил этим народом мудрый, отважный вождь — старый богатырь Албыган. У Албыгана была жена Ай-Арыг — Чистая Луна, добрая и прекрасная, и сын Хулатай.
Дни шли за днями, будто гуси пролетали в осеннем небе. Стал Хулатай взрослым, пришел к отцу и сказал: «Отец, отпусти меня в широкую степь, где пылают в небе зарницы, куда летят беспокойные ветры. Играет во мне богатырская сила, влечет меня прочь из родного дома. Хочу я погулять под высоким небом, объехать всю широкую землю, отыскать богатыря, равного мне удалью и отвагой, чтобы было мне с кем помериться силой, чтобы разнеслась по всему миру слава о молодом Хулатае!»
Нахмурился старый Албыган и сурово ответил: «Негоже сыну вождя покидать свой народ. Зачем искать пустой славы в чужих краях? Я стар, и недолго осталось мне жить. Кто станет защищать наш край от врагов, когда я умру? Кто будет давать кров бездомным и пищу голодным?»
Но с холодной душой выслушал молодой Хулатай отцовскую речь, ничего отцу не ответил и стал собираться в дорогу. Облачился в богатырскую кольчугу, надел железный шлем, сверкающий ярче солнца, взял тугой лук, изогнутый, будто месяц, оседлал своего коня Хара-Хулата, подобного бурану в степи. Никому не сказал Хулатай прощального слова, вскочил в седло и помчался в неведомую даль.
Выбежала на дорогу его мать, Ай-Арыг — Чистая Луна, закричала вслед сыну: «Где бы ты ни был — не забывай родного края! Что бы ты ни делал — не приноси никому беды и горя!»
Но Хулатай будто не слышал. Хлестнул коня — и скрылся из глаз.
Гулял Хулатай по свету двенадцать лет. Тешил богатырскую силу, показывал богатырскую удаль. Никому не делал добра, многим приносил зло. Не раз приходилось слышать ему проклятье: «Рожденный с каменным сердцем, превратись же ты в камень!»
Но вот нагулялся удалой Хулатай и решил вернуться домой.
Скачет он на своем быстроногом Хара-Хулате, подобном бурану в степи. Громом гремит под копытами земля, тучей вздымается черная пыль. Вот поднялся Хулатай на высокую гору — видны оттуда отцовские земли и широкая река Хан-Харасуг. Хотел Хулатай спуститься в долину, но не смог двинуться с места: настигло удальца проклятье всех обиженных им людей — вместе с конем обратился он в синий камень.
