Ехал однажды Хан-Мерген по лесной дороге. Вдруг видит: стоит у него на пути зверь не зверь, человек не человек — огромное чудище верхом на трехногой кобыле. Рожа у чудища чернее земли, пасть от уха до уха — больше сажени, змеи спускаются с головы, будто косы, глаза выпучены, как у жабы.
Ушла у Хан-Мергена душа в пятки — не объехать чудище ни справа, ни слева. Побледнел Хан-Мерген от страха, но все же учтиво поклонился. Ухмыльнулось чудище во всю рожу, показало длинные зубы, и услышал Хан-Мерген, чего не ждал. Молвило чудище умильным голосом: «Здравствуй, мой милый жених, славный Хан-Мерген! Наконец-то встретились мы с тобой».
Так изумился Хан-Мерген, что даже страх у него прошел. Возопил Хан-Мерген: «Скажи, ради всех богов, ты, знающая меня, — кто ты такая?» Чудище потупило свои жабьи глаза и сказало: «Я Юзут-Арыг, дочь войны. Надоело мне жить в девицах, и я решила: кого первого встречу на пути, за того и выйду замуж».
В ужасе закричал Хан-Мерген: «Что ты, Юзут-Арыг! Какой я тебе жених! Знаю я для тебя жениха получше!» «Кто же это такой?» — спрашивает Юзут-Арыг. Хан-Мерген отвечает: «Только удалой Хулатай достоин назвать тебя своею женой».
Вздохнула Юзут-Арыг: «Слыхала я о Хулатае и не прочь бы выйти за него замуж, да ведь он как ветер — гуляет где захочет. Как его отыскать? А ты, Хан-Мерген, здесь. Так что возьму уж в мужья тебя».
Хан-Мерген взмолился: «Я найду тебе Хулатая, только отпусти меня!» «Ладно, — говорит Юзут-Арыг. — Но если ты, Хан-Мерген, меня обманешь, тебе несдобровать».
Пришпорил Хан-Мерген коня, во весь дух поскакал прочь от ужасной невесты. Стал он думать, как исполнить данное обещание, — и надумал. Темной ночью выкрал из колыбели маленького Албынжи и отвез его к Юзут-Арыг. «Вот, — сказал Хан-Мерген, — Хулатай прислал тебе своего сына, а утром явится сам».
Потом хитрец поспешил в юрту Хулатая, стал рвать на себе волосы и притворно рыдать: «О горе, горе! Черная Юзут-Арыг украла младенца!»
Проснулся Хулатай, оседлал своего коня, быстроногого Хара-Хулата, спросил Хан-Мергена: «В какую сторону унесла злая тварь моего сына?» Хан-Мерген указал ему дорогу, и Хулатай понесся на Хара-Хулате быстрее бурана в степи.
Вдруг как вкопанный встал быстроногий Хара-Хулат. Преградила ему путь черная Юзут-Арыг на своей трехногой кобыле.
Говорит Юзут-Арыг: «Здравствуй, удалой Хулатай! Долго ждала я тебя и наконец дождалась!» Закричал Хулатай: «Верни моего сына, нечистая сила!» И двинул коня на чудовище грудью. Но трехногая кобыла стоит как скала.
Юзут-Арыг зашипела со злобой: «Что-то неласков ты со мной, мой жених!» Схватил Хулатай чудовище за плечи, хотел стащить с трехногой кобылы. Но Юзут-Арыг сидит в седле как влитая. Крепко обняла она Хулатая и шепнула в самое ухо: «Отныне ты мой навеки».
Тут же руки Хулатая разжались, голова склонилась на грудь, глаза и разум заволокло туманом. Сквозь туман взглянул он на Юзут-Арыг и сказал, сам себя не слыша: «Я твой навек, прекрасная Юзут-Арыг!»
Привела его Юзут-Арыг к топкому болоту. «Здесь, — говорит она, — моя юрта». И утянула Хулатая в трясину.
Рабыня Юзут-Арыг, пожалев маленького Албынжи, тайно отправила его к матери, и он стал расти, не зная, что случилось с его отцом.
Миновали годы, стал Албынжи, сын Хулатая, взрослым. Начал расспрашивать мать об отце. Заплакала прекрасная Чибек-Арыг и сказала, что удалой Хулатай давным-давно погиб. Но мудрая Алып-Хан-Хыс, которая все эти годы была для Албынжи вместо родной бабушки, заглянула в свою вещую книгу и сказала: «Твой отец жив, он томится в плену у черной Юзут-Арыг, дочери войны».
Воскликнул Албынжи: «Я уничтожу дочь войны и спасу своего отца!» И стал собираться в поход.
Прослышала Юзут-Арыг, что идет на нее молодой Албынжи, сын Хулатая, собрала свое черное войско, созвала демонов войны, ей подвластных, оседлала трехногую кобылу и двинулась Албынжи навстречу.
Вот сошлись Юзут-Арыг и Албынжи, сын Хулатая, в чистом поле. Одиннадцать дней продолжалась между ними битва. Заволокло черной пылью небо и землю, ночью не виден сквозь пыль свет луны, днем солнечный свет кажется кровавым. На двенадцатый день взмахнула черная Юзут-Арыг своим пестрым бичом. Просвистел бич так, что с грохотом обрушились горы. Обвил пестрый бич богатырскую грудь Албынжи, будто змея. Упал сын Хулатая на землю, и дыхание его остановилось.
Возрадовалась черная Юзут-Арыг, крикнула на все четыре стороны:
Разгулялись демоны войны по всей земле. Рекой полилась человеческая кровь, заволокло небо дымом от пожарищ. И вот опустела земля. Заросли дороги степным ковылем, на месте улусов зацвели дикие травы, выбелило солнце кости убитых.
Сколько прошло дней и ночей, сколько погасло и загорелось в небе звезд, сколько грозовых туч пролилось дождем, сколько утекло в реках воды, — невозможно сказать, как нельзя сосчитать песчинки на дне морском.
Однажды на утренней заре спустились с неба на землю две кукушки — серебряная и золотая. Обернулись кукушки девушками, стали ходить по пустынным долинам, собирать волшебные травы, кропить целебным соком белые кости. И вот начали кости обрастать живой плотью, начали глаза видеть, грудь — дышать; ожили погибшие, будто пробудились от долгого сна.
А девушки обернулись опять кукушками и улетели.
Поднялся с земли Албынжи, посмотрел на синее небо, вдохнул запах степных трав, услышал звонкую песню ручья. Почувствовал сын Хулатая, как вновь наполняет его богатырская сила, расправил широкие плечи, вскочил на своего коня, нетерпеливо бившего копытом, и вихрем полетел к логову Юзут-Арыг.
Достиг Албынжи края болотной трясины, стал спускаться в черную глубину. Стоит на дне трясины черная юрта, у входа свалены человеческие кости. Толкнул Албынжи тяжелую дверь и увидал Юзут-Арыг, а рядом с ней своего отца, удалого некогда Хулатая. Сидит Хулатай с помраченным взором, реют над ним туман и темнота.
Обнажил Албынжи свой блестящий меч, сверкнувший во тьме ярче солнца. Вскочила Юзут-Арыг, схватила свой меч, кривой и черный, как болотная коряга. Скрестились мечи — светлый и черный. Ходуном заходила земля, расплескались моря и реки. Шипит Юзут-Арх, как змея, рычит, будто дикий зверь.
Но вот начала она выбиваться из сил, стала звать на помощь Хулатая. И тот, одурманенный злым колдовством, вступил в схватку с родным сыном. Затрещали кости Албынжи под натиском Хулатая, будто ломались сухие кусты.
Услыхал Хулатай этот треск — и спали с него чары. Смотрит — едва не убил он родного сына, защищая черную дочь войны. В гневе повернулся он к Юзут-Арыг, чтобы задушить ее голыми руками, но она обратилась в облако черной пыли — и исчезла. Тут же рассыпалась в прах ее трехногая кобыла, рассеялось ее черное воинство.
Вышли Албынжи с Хулатаем из тьмы на свет. И увидели счастливых людей на цветущей земле. Сказал Албынжи людям: «Нет больше черной Юзут-Арыг, навсегда сгинули демоны войны, теперь никто не сожжет ваше жилище, никто не угонит вас в рабство!»
Среди тех, кого захватила в плен Юзут-Арыг, отыскал Албынжи свою мать — Чистую Луну — и вместе с родителями отправился в землю своих предков, туда, где среди зеленых берегов катит свои светлые воды река Хан-Харасуг.
Зарыдал Хулатай, увидев родную землю, и сквозь слезы промолвил: «Был я когда-то молод, а теперь борода моя поседела. В чужих краях, в бесславных делах пролетели годы — их не вернуть!»
Снял он седло со своего коня, быстроногого Хара-Хулата, и сказал: «Прощай, мой верный друг! Много носил ты меня по свету и заслужил отдых. Отныне принадлежат тебе все травы на цветущих полях, все воды в ручьях и реках. Пасись на приволье до самой смерти!» Убрал Хулатай в сундук свой острый меч, свой тугой лук, подобный месяцу, и сказал: «Прощай, мое верное оружие! Не взмахнет больше старый Хулатай острым мечом, не натянет тугого лука!»
С той поры жил Хулатай на покое, а его сын, молодой Албынжи, правил землею своих предков мудро и справедливо.
