Дейя через монитор наблюдала за великаном. Этот жутковатый человек метался по общему залу от стены к стене в каком-то злом, сносящем темпе. Смотреть, как он косолапит и раскачивается на такой скорости даже через экран было больно. Один из коллег, который попробовал встать на дороге, теперь сидел на дальнем диване, потирая ушибленное плечо. Остальные наблюдали молча. Прогорг дождалась, когда темп шатаний стихнет и вышла в зал.
– Миха, пойдёмте, – позвала она, развернулась и, не оглядываясь, повела за собой.
Он вошёл в зону её пространства через минуту. Сесть отказался и продолжил своё шатание, не спуская глаз с начальницы. Дейя взглядом поискала место, где бы можно скрыться от взгляда, но не нашла. Она вытянулась в струну, вздёрнула подбородок и сомкнула руки за спиной, обхватив локти.
– Что-то случилось? – прозвенел начальственный голос.
Лицо Михи скривило злобой. Дейя невольно отступила на шаг. Гость увёл взгляд в пол.
– Дейя, мне домой надо. Сейчас. Срочно.
– Зачем? – холодно отозвалась начальница.
– Мне?! – Миха сбился с шага. – Надо. Я не могу выйти отсюда без вашего позволения… Летать не научился.
– Что произошло?
Великан остановился. Посмотрел неожиданно растерянно – так, словно впервые увидел.
– Дейя, чего ради всё это?!
– Что именно?
– Наша работа.
– Ради вас. Ради войны.
– Вы издеваетесь?
– Нет, – Дейя переступила с ноги на ногу. – Поверьте, систему разрабатывали не дураки.
– Ну какой-то смысл в ней должен же быть?! Ради чего?!
– Ради счастья, ради жизни, ради новых эмоций.
– Счастья? – Миха зажмурился и покачал головой, словно стряхивая с себя бред сказанного. – Это же… Это… – Он сжал губы, удерживая грубость, наконец выдавил: – Это ненормально.
– В семьях родятся дети – родители счастливы, дети растут – счастливы. Дети уходят на войну… Вы в курсе, что для человеческой психики полярность эмоций разницы не имеет? Чувства определяют полноту жизни в любом виде. Корпариум их обеспечивает.
– Вы в своём уме? – Миха посмотрел на прогорга, ожидая хоть какую-то человеческую реакцию. Не дождался. – Мне надо домой. С женой поговорить.
– Уверена, что баронесса Флан Валнер сможет вас успокоить, но сейчас рабочий день, барон.
– Валя будет меня успокаивать? Она знает?
– О чём?
– О программе.
– Не думаю. Если вы ей, конечно, не рассказали.
– Дейя, мне надо домой.
– Через три часа пойдёте, – холодно ответила начальница и подняла руку, пресекая возражение. – Миха, поверьте, это в ваших интересах. Вы – счастливый человек, но почему-то упрямо отказываетесь это принять. Корпариум и правительство сделали всё, чтобы вы были счастливы, но вы… – Дейя снова вздёрнула руку, не позволяя ответить. – Я прошу вас! Потратьте, пожалуйста, эти часы на то, чтобы понять, как на самом деле вы счастливы! Если нужна моя помощь…
– То мы можем воспользоваться зоной релаксации, – договорил за неё Миха.
– Не надо портить мне статистику своим постоянным недовольством! – сорвалась Дейя. Тут же осеклась, закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула.
– Мне надо домой, – повторил Миха.
– Миха, как?! – прогорг ткнула в стену, та сделалась прозрачной, солнце ударило в глаза. – Я должна ради вас вернуть платформу к террасе на три часа раньше?
– Почему нет?
– Давайте так, в виде исключения, – примирительно произнесла Дейя. – Пятнадцать минут для разговора с домом. Я уже нарушаю порядок, – в голосе прозвучали просительные нотки.
Миха не ответил, вышел из зоны, оставив дверь открытой.
Через пять минут система принудительно соединила с Валей. Услышав родной голос, великан не сразу нашёлся, что ответить. Разом обмякнув, он сел там, где был. На лице возникла тень улыбки.
– Миха? Ты звонил? – услышал лёгкий голос жены.
– Валенька… Ты сегодня как? Дома не надоело?
– А что?
– Поговорить бы… Без Веньки.
– Что-то случилось?
– Валюш, давай у дерева? Там спокойнее.
– Но это же далеко! Веня один.
– Ничего с ним не будет, – сухо ответил Миха.
– Почему ты так это сказал? Душа моя, что случилось?
– Вечером.
– Я изведусь до вечера, говори.
– Валюш…
– Миха, ты помнишь, почему мы вместе? Почему именно из-за меня ты?..
– Потому что я тебя люблю.
– Я не про это.
– Ну да… Ты единственный человек, с которым у меня получается разговаривать.
– Нет, душа моя, не так. Мне нравится, как ты говоришь. Что бы ты ни говорил и какими бы словами. Я терпеть не могу, когда люди подстраиваются, а ты – нет. Ты всегда настоящий, так что выкладывай…
– Венька людей убивает, – выдохнул Миха. – Он, как я, Валенька.
У дерева ждала Валя – бледная, тревожная. За её спиной багровели закатные облака, а ветер зло выхватывал пряди волос, трепал и отпускал без любви, неряшливо. Меняясь в настроении, воздушный поток увлекался сочной листвой, шумел ею, растирая звук по пространству. Миха подошёл к Валеньке, большим пальцем провёл по виску, собирая спутанные пряди. Уложил волосы за ушко, обхватил ручищами голову жены. Она освободилась, отстранилась. Непристроенные, руки мужа обвисли – тяжёлые, лишние.