Миха поднялся. Молча, не пригибаясь, подошёл к бойцу, рывком забрал винтовку. Солдата развернул за плечо и легонько толкнул в спину. Боец полетел вперёд, едва успевая перебирать ногами. Скоро оба скрылись за изгибом окопа. Послышалась тихая речь, глухие удары.
– Эксперт по части воспитания, – усмехнулся Терёха. – Сейчас ещё одним пацифистом прибудет.
– Ну так нехорошо, – проворчал второй боец.
– Ты Михе это объясни.
Молодой не ответил. Из блиндажа вышли ещё двое. Вацлав – долговязый и хмурый мальчишка – тут же развернул прибор и начал сканировать небо. Второй – сивый и безликий Люк – потянулся, усмехнулся, глядя на Вацлава, и ушёл в дальний окоп.
Вернулся Миха, сел на прежнее место. Чужую винтовку поставил рядом со своей, посмотрел на Терёху.
– Эх ты, губу-то отвесил, – заметил старик. Поймав злой взгляд, добавил примирительно: – Пересел бы под сетку, чего зря подставляешься?
– Мальчишки, – сказал Миха и недовольно поёрзал. – Мужики, – обратился он к молодым, – ведь просил же всех… Объяснял же – у меня жена там. Зачем вот так палить-то, не глядя? – он потёр припухший кулак, виновато покосился на Терёху. – Давай уже, рассказывай. Что ты там в прошлый раз плёл? «У воздуха свой хозяин, у земли – свой, а воду большие поделить не смогли – вроде как ничья». Так?
– Точно. Так вот, рассказываю! – обрадовался Терёха и засуетился. Он значительно воздел палец в небо и повысил голос, заглядывая в дальнюю часть окопа. – Слышь, народ? Рассказываю! – Старик дождался, когда подойдут ещё двое, и начал: – Славная наша OzSTREAMS на самом деле за воздух раньше платила земельщикам. Платила так, что Луну откупить могли бы. Лес у земельщиков, генерация кислорода, стало быть, тоже у них, поэтому всё ясно. Прайс оптовый, оборот регулярный… В общем, ладили. Потом у кислородников хозяин поменялся и начали возводить пирамиды.
– Это когда было?
– О-о, давненько, в учебниках не ищи. Главное-то не в этом. Пирамиды – это грядки высотные, не больше. А вот официальная история про родовое дерево – чушь полная, вот от них, – он кивнул на Миху, – за уши притянутая. На самом деле деревья на пирамидах – разработка OzSTREAMS, и возрасту им – от силы стольник.
– Откуда взял? – недоверчиво спросил Вацлав.
– Взял, – Терёха недовольно завозился. – Сбил. Ты спросил себя показать или поспорить со мной хочешь?
– Ладно, молчу. Ври дальше, старый.
– Родовое дерево, это я тебе говорю, – растение искусственное. Его пробовали на земле сажать, но тут оно выжить не может – влаги лишнего. Зато на пирамидах растёт и кислорода выделяет в разы больше, чем обычное. Уже понятно, о чём я? – Терёха обвёл взглядом собравшихся.
– Продолжай, непонятно, – ответил за всех Миха.
– Медведь ты и есть медведь. Следи за мыслью: дерево питается трупами, трупы хорошо производятся на войне, чем больше трупов, тем больше у OzSTREAMS собственного кислорода. Следовательно, меньше закупка из земных лесов. Ну? Дошло? Понял, за что воюем?
– Ты хочешь сказать, что мы тут, чтобы OzSTREAMS за опт меньше платил? – спросил молодой боец.
– Примерно так! Вот не совсем дурак Люк-то наш, – с усмешкой ответил Терёха. – У воздушных городов та же история – фундамент с опорой на дно и горные вершины. По тарифам – самая дешёвая земля, а следовательно, минимальная нагрузка по земельному налогу.
– Так налог-то могут поднять, – заметил Вацлав.
– Тарифы увязаны. За горы поднять – на земле скажется. Дикие озвереют, пирамиды снесут.
– А оставить так – мало? – спросил Люк.
– Мало, – кивнул Терёха. – Земельщики пока держатся кое-как на аренде боевых территорий, но, я так чую, с развитием драгов и войну в небо перенесут.
– И что? – спросил Люк.
– Тогда земельщики обанкротятся, а OzSTREAMS материк за бесценок скупит, – добавил юноша, присутствия которого никто не заметил.
Все обернулись на бойца. Щёки того тут же пошли красными пятнами. Он присел на корточки и принялся что-то чертить на земле.
– Не, войну не перенесут, – важно заметил Люк. – Как ты себе это представляешь? Трупы же всё равно на землю падать будут.
– Найдут способ, не беспокойся, – авторитетно заметил Терёха.
– Если по твоей теории, то дядя Миха-то поумнее нас будет, – произнёс Вацлав.
– Это почему?
– Он не стреляет – убыток злыдням. Худеет – опять же убыток – деревьям жратвы меньше. Правильно ведёт. Я вот подумаю и тоже стрелять перестану.
– Ты вон в прибор свой смотри, – одёрнул парня Терёха, – а то прилетит нам сейчас. Не будет он… И так дохлый. Жрать-то что будешь?
– Выкручусь как-нибудь. Если все не будем – думаешь, всех кормить перестанут?
– Думаешь, нет?
– Я попробую, если все.
– Не, милый, ты или за себя отвечай, или…
– Тихо! – перебил Вацлав и уставился на прибор. – Кажется, «Шептун» на подлёте.
«Шептунами» в окопах называли тяжёлые драги, которые на близком расстоянии создавали характерный шум.
– Ну что? Стрелять будем? – Терёха посмотрел на Миху.
Тот покачал головой. Старик крякнул, подхватил оружие и пошёл под накаты. Остальные тоже поспешили в укрытие.
– Пятьдесят до точки атаки, дядя Миха. Наваливаю? – спросил Вацлав.
– Не надо. Спрячься.