– Сорока, я Тоня, то есть Свист… Вы что творите, дуры? Что там? Не жми никуда, пока не вернёмся. Нет, к нам не надо. Дура… Я не ты… Пушечникам позвони, чтобы не бахали до возвращения… Могу командира дать… Дать?.. Ну и не пуляйте, когда не надо… Конец разговора. Пока-пока.
– Дядя Миха, что случилось-то? – один из молодых потрогал великана за руку.
– Больше у меня тут дел нет, мужики, – сипло произнёс Миха, обращаясь к своим. – Ты точно место помнишь? – спросил у круглолицей.
– Да, там. Не промахнись – дверь неприметная.
– Вы о чём? Что у нас там? – поинтересовался Терёха.
– Да я вроде как правительство нашёл, – ответил Миха. – Если Лизавета не врёт.
– Лизавета, – засияла круглолицая. – Мило. Скучать я по тебе буду, мой ты недобитыш.
– Ну может, не Лизавета… если ошибся… Я в ваших именах путаюсь, – нахмурился Миха.
Он из-под бровей посмотрел на собравшихся, помял левой рукой одеревенелый край куртки. Поняв, что остальные следят за каждым движением, ушёл под накаты. Вернулся с винтовкой, но без каски и защиты. Перехватив настороженный взгляд Тони, демонстративно повесил оружие на плечо, показал пустые руки. Тоня благодарно кивнула.
– Ладно, пошёл я, – буркнул Миха. – У меня к этим… дело есть. В общем, пора мне.
– Хочешь – с тобой пойду? – спросил Терёха.
– Я плохой спутник. Лучше в лес идите. Там не бомбят и еда найдётся.
– Я чего-то не поняла. Если мы все пулять не будем – наши там чем дышать станут? – спросила Тоня и взглядом указала вверх.
– Нам теперь стрелять? – спросил боец с чубом.
– По ним? – Миха кивнул на Тоню. Пожал плечами. – Тут уж сами думайте.
Не попрощавшись как следует, он начал выбираться наверх. Вацлав забрал у него оружие, подставил плечо. Миха вскарабкался, поблагодарил.
– Вернёшься, красавец? – окликнула Лизавета.
– Нет, – ответил Миха.
Он поднялся на ноги в полный рост, с той стороны тут же прозвучал выстрел. Тоня выругалась и что-то звонко крикнула в рацию. Миха кивнул ей и двинулся в сторону леса.
– Михань, подожди, – подскочил Терёха.
Старик выдернул из кучи провианта полупустой мешок, набросал туда флаконов с едой и сунул в руки румяному бойцу. Взглядом указал на Миху. Мальчишка с опаской вылез из окопа и, пригибаясь, побежал выполнять команду. Великан забрал мешок, поднял его, прощаясь. Круглолицая за всех помахала в ответ.
– Эх, – с тоской вздохнула она и перевела взгляд на Терёху, – зря стрекотали. Ну что, старый, корми – хоть какая-то радость. Что тут у вас на сладкое выдают?
– Аллоизетта, – полушёпотом позвала Тоня, – может, зря ты так-то?
– Отставить разговоры, – оборвала командир. Посмотрела через плечо, добавила с досадой: – У тебя и есть, кому ждать… Спускайся, посидим с мальчишками да пойдём.
Наш герой без труда пересёк линию фронта, после чего заложил большой крюк, уходя от звуков войны. Перепаханная взрывами земля осталась позади, начались степи и перелески нулевого уровня родной локации.
Первое время боль в ранах Миха гасил запасами аптечки. В местах, где пули прошли насквозь, тревожило меньше, но в плече свинец засел где-то рядом с костью. Рука опухла, раздавая жар всему телу. На второй день дороги раны воспалились так, что Миха стал останавливаться часто, крутился на месте, путался в направлениях. Дойдя до реки, великан пересёк её по мостику, но дальше тропы не нашёл, поэтому двинулся вдоль берега.
Чем дальше, тем круче становились отвалы, галька сменилась валунами, степь – лесом. Миха пробирался с частыми остановками, несколько раз терял сознание. Когда увидел доски, уложенные от берега тропкой, оставил реку и вышел на хутор, устроенный крепким каменным домом и косой изгородью на северный манер.
Хозяева приняли на ночлег без долгих уговоров.
В первую ночь боль в плече подняла на ноги и гость принялся шататься по двору, пугая хозяйку и доводя до истерики кобеля. К утру пёс угомонился, дом стих. Миху нашли без сознания у поваленной ограды, затащили в дом.
Крестьянин по имени Вергиний – не по возрасту седой жилистый мужичок – ухаживал за больным сам. Заботу проявлял жёстко, но Миха находился не в том состоянии, когда мог бы понять это. Вергиний вскрыл рану больного с решимостью мясника, извлёк пулю. Где-то что-то пережал, кровь выдавил и вытер простынью, зашил грубо, залил самогоном. Когда раненый пришёл в себя, хозяин переселил жену и детей к брату, сам же кормил, поил отварами, но на разговор не открывался.
Как-то, проснувшись среди ночи, Миха вздёрнулся от резкого звука, но получил острый удар в грудь и упал обратно, в жар подушки. Щёлкнул выключатель, на стене загорелся светильник. Раненый увидел над собой Вергиния, стоящего с его, Михиной, винтовкой в руках. Мужичок бесцеремонно ткнул стволом в зашитое плечо.
– Ещё болит? – спросил.
– Терпимо, – ответил гость и натянул одеяло, прикрывая рану.
– Значит, можно и поговорить, Миха.
– Во как, – удивился великан. – Сам узнал или я бредил?
– Такие персонажи долго не забываются. Ты же Миха? Так? – хозяин направил ствол в грудь гостю, положил палец на спусковой крючок.
– Миха.
– Значит, не ошибся. Какие планы, Миха?