– Тут соглашусь, – Миха выпрямился, задумчиво уставился на парня. – Тут ты прав, сходить надо – с утра откладываю. Да и соскучился. Терёх, – обратился он к старику, – сними мясо, как зажарится. Только не сожги. Как я крутил, видел?
Терёха кивнул. Миха обтёр руки о штаны, надел каску и начал выбираться из окопа в сторону противника.
– Ты сдурел, что ли?! – в полголоса крикнул старик. – Грохнут же!
– Ну, тут уж, – отозвался великан.
Пригибаясь к земле, он добежал до оврага и пропал там. Спустя время на той стороне послышалась стрельба, затем стихла.
– Ну вот, кажись, и нет мужика, – сказал Терёха. Погрыз ноготь на большом пальце, зло сплюнул. – Вот ведь… А затея была отличной.
– Оружие отдай, – попросил краснощёкий.
– Да пошёл ты! – огрызнулся старик.
Окоп стих. Про уток забыли. Только к вечеру кто-то вспомнил, но, кроме пепла, ничего не нашёл. Может, кто и прибрал – разбираться не стали.
***
На следующий день тучи обложили небо, что добавило тоски к общему настроению. Взвод по-прежнему молчал. Не разговаривали и не стреляли все.
Ближе к обеду Терёха и парень с чубом поскандалили с прибывшими снабженцами за еду. Хотели взять недельную норму мирно, но те заупрямились, пришлось пригрозить оружием и забрать всё.
Разгорячившись, Терёха послал гонцов с гостинцами на соседние укрепточки. Скоро к югу выстрелы тоже прекратились. Северные пошумливали, но вяло. К вечеру и там стихло. Уже на закате, когда беспечный взвод высматривал изгибы террас в небе, над головами прозвенел грозный окрик:
– Сидеть, кобели! Руки на травку.
Мужики поднялись, положили руки на край окопа. Терёха, стоящий спиной к вражьей стороне, обернулся.
– Хорошенькая, – доложил соседу. – Как по мне, так молодая совсем, а тебе не пойдёт, наверное, – ты тощих любишь. Слушай, милая, ты уж или стреляй, или слазь – у нас жрачки на неделю – угостим.
– Заткнись, – ответила боец.
Терёха с удовольствием осмотрел её – высокая, ладная, чуть полная в ногах.
– Так понятно, вопросов нет, – старик неудобно, с поднятыми руками развернулся и уселся на ящик лицом к противнику. – Хорошая моя, у нас и оружия-то нет. Может, можно руки опустить? Я ж старый для такой гимнастики.
За спиной первой возникла вторая – невысокая и круглолицая, с чёрными бровями и командирскими лычками.
– Ну и чё тут, Тонь? – спросила она.
– Да вроде не врал – оружия не видно. Кажется, воевать не хотят.
– Мужики, что не так-то? Ну этот – старый, с ним понятно… а вы, – она кивнула на Вацлава.
– Всё так, – хмуро ответил он. – Стрелять больше не хотим.
– И что делать? – растерялась Тоня. Она посмотрела на командира и опустила винтовку.
– Ну, не хотят и не хотят, – ответила та. Обернулась, позвала: – Иди, герой.
К окопу вышел Миха. Непривычно бледный, с забинтованной в нескольких местах правой рукой, в одежде, корявой от ссохшейся крови. Неловко цепляясь за край наката, он съехал вниз, прислонился к стене.
Великан дышал тяжело, глядел из-под бровей. Губа… как обычно.
– Вот, Михань, – дрогнувшим голосом ласково произнёс Терёха. Указал на гору еды, – на твоей волне, с огорчения, то есть – обоз бомбанули. Поесть собрались, а тут вот… Праздник, значит, – старик бережно погладил друга по плечу. – Ты садись, садись. Подружек зови.
Миха не ответил и присаживаться не стал.
– Мужики, вы в курсе, что дальше-то будет? – спросила круглолицая.
– Что будет? – отозвался Вацлав.
Увидев, что остальные стоят вольно, он осторожно опустил руки.
– Если с нашего участка за пару недель тел на приёмку не сдать – нас всех тут забомбят. На этот счёт мысли есть?
– Мы стрелять не хотим, – произнёс кто-то.
– Сама идея-то мне нравится, но… – круглолицая спустилась в окоп и присела на пустой ящик. – Мысли есть? Рассказывайте.
– Ты чего, им не рассказал? – спросил у друга Терёха.
– Этот? – командир бросила насмешливый взгляд на Миху. – Так себе говорун. Как про жену узнал – губу отвесил и ни бе, ни ме.
Терёха с тревогой покосился на великана. Тот молчал, смотрел в землю.
– Но отчаянный, конечно, – продолжила круглолицая. – Я в него пуляю, а он как шёл, так и идёт. Не будь бабой – с испугу запуляла бы. А тут такой красавец… да настырный… Жалко твою, конечно… Ты слышишь? – окрикнула она, но Миха не отозвался. – Жалко. Но… война.
– Да может, и не она ещё, – вмешалась вторая, потёрла нос и отвернулась.
– Дочка, ты оружие-то убери, – попросил Терёха.
Тоня неловко уселась на край окопа, уложила оружие на коленях.
– Слышь, верзила, – продолжила она. – Что ты скис-то? Может, просто похожая? Может, имя совпало?
– Ну да, совпало, – командир усмехнулась и покачала головой. – Ничего, попечалиться надо, конечно. А потом, как привыкнется, приходи – утешу.
Боец бросила в спину командира короткий злой взгляд и снова отвернулась.
Со стороны вражеских окопов прозвучал выстрел.
Тоня пригнулась, прижала ладонь к уху и крикнула в рацию: