– Нестыковочка одна есть. Под это дело немцы бы обычный самолет взяли, да еще полусписаный. А здесь новейшая машина, да еще черт знает какой аппаратурой напичканная.
– Так это они для таких простаков, как ты, старались. Ясно же, что старый самолет не жалко. А тут вроде как побег – настоящий. Им же тоже правдоподобие нужно.
Капитан отмалчивался.
– Ну что молчишь? – наседал на него коллега. – Тебе голова, чтобы жевать, дана? Включи мозги! Не бывает столько счастливых случайностей подряд: охранника замочили – никто не заметил, самолет им на полосе бросили, а баки под пробку заправили, и аккумуляторы в ангаре, как по заказу, оказались. А потом их истребитель перехватил, но стрелять почему-то не стал, и так далее… Все это сказки Венского леса. В жизни так не бывает!..
«Допросы задержанных ведем в направлении изобличения их принадлежности к разведывательным органам противника. Наибольший интерес из числа прилетевших представляет летчик, пилотировавший „Хейнкель-111“, Девятаев…»
Кабинет начальника Смерша. Девятаев понуро сидит на стуле. Военный следователь расхаживает по кабинету, то натягивая на правую кисть черную кожаную перчатку, то стягивая ее…
– Слышь, старшой, я тебя понимаю. Конец войны, всем жить хочется. Вот ко мне сейчас очень много из завербованных приходят сдаваться. С повинной приходят. Так, мол, и так, подписали вербовку, чтобы только через линию фронта перебраться. К своим, значит, попасть. И я понимаю: это такая форма побега из плена. Понимаю… Мы таким минимальные сроки даем: пять лет – и гуляй Вася! И ты «детский» срок получишь. Только честно скажи: подписал вербовку? Ну подписал ведь… Признайся!
– Нет. Никуда меня не вербовали. Ничего не подписывал.
Полковник натянул черную перчатку и – ударил Девятаева в подбородок.
– Не мужское это дело – безоружного бить, – выдохнул Девятаев.
– Не мужское дело Родину продавать!
И снова удар в лицо…
От этого можно было повредиться в уме: снова немецкий лагерь! Даром что
В жизни такое бывает: один, казалось бы, неповторимый эпизод вдруг повторяется в зеркальном отражении. За полгода до побега Девятаева агенты абвера, переодетые в советскую военную форму, попытались угнать с военного аэродрома Гродно учебно-тренировочный истребитель. Об этом мало кто знает, несмотря на то что сей эпизод приведен в романе Владимира Богомолова «Момент истины»…
Итак, читаем служебную записку из Особого отдела 3-го Белорусского фронта:
«Весьма срочно!
Спецсообщение
Сегодня, 19августа (1944года –
Несмотря на меры, предпринятые тремя шоферами 904-го БАО, выгнавшими свои бензозаправщики на летное поле, и стрельбу по самолету из пистолетов и карабинов, неизвестным удалось поднять машину в воздух и взять курс на северо-запад. Открытый с опозданием зенитно-пулеметный огонь результата не дал.
Согласно команде, переданной по радио, звено истребителей, находившееся в воздухе восточнее Сувалок, перехватило угнанный самолет и пулеметными трассами сбоку предложило ему изменить курс для возвращения на аэродром. Ввиду отказа подчиниться открытым после этого огнем на поражение спарка была подбита, загорелась и, потеряв высоту, врезалась в лес западнее Кросна, в 12–14 км от линии фронта.
В район падения самолета направлены поисковые группы, в составе которых офицеры контрразведки и авиационные специалисты.
Дежурный по аэродрому капитан Рудаков и комендант старший лейтенант Мякишев командованием от занимаемых должностей отстранены. Со всем личным составом частей, дислоцированных на гродненском аэродроме и других аэродромах 1-й и 4-й воздушных армий, проводятся беседы о необходимости постоянной ужесточенной бдительности. Охрана аэродромов по периметру увеличена вдвое, выход на летное поле строжайше контролируется, на местах стоянки самолетов и ко всем капонирам выставлены усиленные наряды, вооруженные автоматами и ручными пулеметами, для круглосуточного охранения.
