Только в 1949 году Михаилу Девятаеву удалось вернуться в речной флот. Не сразу, но со временем доверили ему полусписанный портовый буксир-толкач «Огонек». Посудина постоянно нуждалась в ремонте, постоянно что-то в ней ломалось. Но Девятаев и на этой калоше умудрялся выполнять и перевыполнять план. А когда в марте 1953 года страну потрясла весть о смерти вождя, то и «Огонек» вместе с остальными судами приспустил флаг и гудел (точнее, громко сипел) вместе со всеми казанскими фабричными, паровозными, корабельными гудками. Так эпоха извещала о своем большом переломе. Но жизнь не переменилась в одночасье. Девятаев по-прежнему капитанил на буксире, с грустью поглядывая на проплывавшие мимо многопалубные белые лайнеры. Мечтал о капитанском мостике хотя бы городского речного «трамвайчика».
Тем временем в семье появился второй сын – Саша, Александр. Если первенец Алексей был назван в честь «настоящего человека» летчика Алексея Маресьева, то второй сын был удостоен имени трижды Героя Советского Союза летчика Александра Покрышкина.
– Пока мне эскадрилью не нарожаешь, не остановимся! – в шутку говорил Фаине глава семьи. Но дальше «личный состав эскадрильи» продолжился дочерью. Имя ей дала Фаина – Нэлли.
Жили они в маленькой квартирке на улице Лесгафта – в центре Казани, в районе озера Нижний Кабан. Как-то за завтраком из тарелки довоенного еще репродуктора грянул торжественный голос Левитана: «Передаем важное правительственное сообщение. Работают все радиостанции Советского Союза!..»
Фаина перекрестилась:
– Господи, неужели опять война?!
Голос Левитана сдержанно ликовал: «Впервые в истории человеческой цивилизации на орбиту Земли выведен искусственный спутник… Это стало возможным благодаря самоотверженному труду советских ученых и золотым рукам наших рабочих. Это подвиг всего великого советского народа!»
На коммунальной кухне ликование. Сосед, одноногий инвалид, спрашивает Девятаева:
– Это что за спутник такой? На кой он нужен-то?
– Для науки, Емельяныч, нужен. Космос изучать.
– Летает-то уж больно высоко. А как свалится? Бензин кончится – и на башку!
– Не свалится. И бензина у него нет. Сам сгорит. В космос, видишь, прорвались…
– Это вроде как День Победы?! Ну, тогда налей!
Само собой припомнилось: Пенемюнде, злой осенний ветер срывает с дюн песок; костерок в капонире, полковник Сергеев: «Ты вырвался, и я должен… За удачу!»
– Вырвался! Прорвался! Молодец, Серега! За тебя! За космос!
«Я тоже прорвусь! По новой… Не впервой…»
К дебаркадеру речной пристани швартуется большой пассажирский теплоход. Буксир Девятаева, упершись в борт, помогает ему встать поближе к стенке.
С берега по трапу бежит, размахивая газетой, начальник порта:
– Девятаев! Где Девятаев?!!
Капитан «Огонька» руководит швартовкой. Несмотря на восторженные крики начальника, не сразу прерывает это ответственное занятие.
– Мишка! Михаил! Михаил Петрович! Смотри, что тут про тебя написано! Читай! Вот – на первой странице! И где – в самой «Правде»! Читай.
Девятаев читает:
– «Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении…» – голос его срывается.
Начальник порта выхватывает из рук Девятаева мегафон и кричит так, чтобы слышали все, весь теплоход:
– …«Гвардии старший лейтенант Девятаев Михаил Петрович за проявленные в боях за нашу советскую Родину мужество и самоотверженность удостоен звания Героя Советского Союза»!
Девятаев прикрыл глаза козырьком беловерхой фуражки… Вот и прорвался…
«Когда вышел указ о награждении меня „Золотой Звездой“, я от нервного потрясения весь покрылся… язвами, как рыба чешуей! 80 процентов тела было поражено. Выпали волосы. Ужас! Не знали, как меня лечить. Спасибо, один профессор посоветовал: тебе, Миша, нужен температурный шок. Была поздняя осень, я прыгнул в ледяную воду, после чего долго пробыл на сквозняке. Несколько дней горел в жару, температура за 40, но хворь, действительно, как рукой сняло…»
А потом был вызов в Москву, приглашение в Георгиевский зал Кремля. Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев приколол на грудь Девятаева «Золотую Звезду» Героя.
На банкете по случаю новоиспеченных героев кто-то из секретарей легким кивком головы указал Девятаеву на Королева:
– Вон иди его поблагодари. Это он перед Никитой Сергеевичем ходатайствовал.
И Девятаев подошел к «полковнику Сергееву»:
– Здравия желаю, товарищ полковник! Спасибо за содействие!
Королев узнал его сразу, просиял. Крепко обнял:
– Миша, будь проще! Я для тебя всегда Сергей.
– Нет: Палыч. Сергей Павлович.
– Ну, пусть будет Павлович. Давай «Звезду» твою окропим!
Опустили «Звезду» в бокал с шампанским. Девятаев достал из нагрудного кармана речного кителя эмблему – пропеллер с крылышками, ту самую, что подарил ему на память в Пенемюнде «полковник Сергеев».
– За удачу!
– За удачу! Ну, вот теперь мы оба с тобой прорвались!.. По горизонтали. Только мне еще выше предстоит… По вертикали! Понимаешь меня?
– Понимаю!
