Михаил Горбачев: «Главное — нАчать» полностью

Однокурсник Раисы Максимовны Мераб Мамардашвили объясняет это в своих известных «вильнюсских лекциях», подчеркивая изобретенный, а не природный характер человеческой цивилизации. Главным же ее изобретением оказываются институты (существующие в виде религии, морали и права), которые философ называет мускулами культуры, удерживающими цивилизацию от постоянно угрожающего ей обрушения обратно в варварство. Там, где эти «мускулы» традиционно сильны, шансов на такое грехопадение меньше. Хотя и это не стопроцентная гарантия — Германия Арендт тому пример.

В своих исследованиях событий в Германии 1930-х годов Арендт замечает, что уклониться от этой страшной и заразной болезни расчеловечивания, не считая вовремя уехавших, смогли (иногда даже жертвуя для этого жизнью) только немцы, бывшие, по сути, нонконформистами — по какой-то часто непонятной им самим причине они не могли поступать «как все». Арендт связывает это отнюдь не с групповой этикой, которую, по ее наблюдениям (личным!), люди могут менять, как ботинки, а, напротив, с индивидуальной способностью к суждению (которая, кстати, не зависит от уровня образования и IQ). Но обрушение советской идеологии (диспозитива) на время лишило массы людей этой способности.

Что касается «смены ботинок», это полностью подтверждают наши наблюдения начала 90-х, когда у нас на глазах глубоко партийные атеисты превратились в ревностных православных и мусульман. По мысли Арендт, таким все равно, каких правил придерживаться, лишь бы все было детально расписано и не надо было всякий раз терзаться над вопросом «что делать?».

Но эта-то книжка о Горбачеве, а он как раз не такой. И понять таких, поставив себя на их место, ему было трудно, а их было, как всегда и везде, большинство. Он же не мог не задумываться, обсуждая это по вечерам с единственным надежным собеседником — женой: «А правильно ли вот так? А не правильнее ли вот эдак?..» Конечно, такой человек не может быстро принять решение о вводе войск. Следовательно, он ущербный, плохой политик. Зато он, наверное, хороший человек. Но это, как известно, не профессия.

Анатолий Черняев (помощник Горбачева по международным делам) утверждает, что внешняя политика занимала в повестке его шефа в тот период всего 5–6 % времени, настолько тот был поглощен внутренними делами. Однако в год первого Съезда народных депутатов СССР, с которым работать ему оказалось совсем не просто, Горбачев успел слетать (после визита в Нью-Йорк в конце 1988-го) в апреле в Лондон, в мае в Пекин, в июне в Бонн, в июле в Париж и Страсбург, в октябре в Берлин и Хельсинки, в ноябре в Рим, откуда перелетел на Мальту для встречи с новым президентом США Джорджем Бушем.

Перестройка спрессовала в режим времени «кайрос» (см. главу 17) не только процессы, происходившие внутри СССР, но и в международных отношениях. После длительного периода «полиции», по Рансьеру, (см. главу 20), когда каждый участник более или менее точно знал «свой шесток» в раскладе «биполярного мира», здесь тоже появилась «политика» — как запрос на некий новый порядок равенства.

С такой инициативой выступила одна из двух сверхдержав в лице Горбачева, который предложил пересмотреть самые основания порядка равенства между субъектами мировой политики, отменив прежние правила игры с нулевой суммой и заменив их новым мышлением на основе общечеловеческих ценностей. Но в международной политике уже сложились и закоснели структуры, причем не те же самые, какие определяли внутреннюю политику каждой из стран-участниц. Они были представлены в виде международных организаций, отдельных договоров, военных блоков, фактических и потенциальных арсеналов вооружений, конкретной расстановки носителей ядерных боезарядов и, в конце концов, в виде стереотипов холодной войны, которые работали как диспозитивы, программируя участников переговоров определенным образом. Поле опыта было заполнено практиками, вообще не годившимися для новой «игры», а горизонт ожиданий в рамках нового мышления был слишком неопределен, поэтому новый нарратив истории выстраивался с трудом.

Горбачев, Рейган и Буш на Гудзоне — саммит стран НАТО

3–8 декабря 1988

[Архив Горбачев-Фонда]

На международной арене в качестве акторов выступали не только более или менее понятные государства, но и их лидеры, которые могли менять свое мнение или вовсе сменяться, а это сразу меняло весь рисунок игры и могло обнулить прежние результаты. Те или иные перемены в своей и только своей логике постоянно происходили в каждой из стран-участниц, а из-за их большого числа острее стояла проблема асинхронности этих изменений. Так, Рейган с Горбачевым, установив для себя запредельный горизонт ожиданий, с ходу договорились до полного уничтожения ядерного оружия, но это не нашло понимания у Тэтчер, а в 1989 году Рейгана на посту президента США и вовсе сменил гораздо более осторожный и осмотрительный Джордж Буш.

Горбачев с Иоанном-Павлом II в Ватикане