Кравчук и вовсе игнорировал встречи, посвященные новому союзному договору, обещая, что Украина скажет свое слово по итогам референдума 1 декабря. Ельцин ссылался на Кравчука, указывая, что без Украины новый союз будет уже совсем другим, а Горбачев убеждал его в том, что, если союз сложится, Украина так или иначе примкнет к нему позже. Батурин приводит по своим записям, сделанным в процессе совещания, расшифровку полемики между Горбачевым и Ельциным 14 ноября, больше напоминающей бессмысленную кухонную перебранку — мы даже не будем ее цитировать.
Результаты украинского референдума 1 декабря оказались ошеломляющими: при явке 84 % за независимость Украины проголосовало более 90 % избирателей. Более 80 % подержало эту идею и в Донецкой и Луганской областях, традиционно русскоязычных, и даже более 50 % в Крыму и Севастополе.
Дебаты о названии нового союза отражали более фундаментальные позиции. Горбачев (правка сделана его рукой) настаивал на сохранении «СССР» — «Союза свободных суверенных республик», но республиканским лидерам это не нравилось
14 сентября 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
Записи помощников Горбачева о встречах в Ново-Огареве в полной мере отразили драматизм происходившего там
4, 25 ноября 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
Обращаясь к народу Украины после референдума, Горбачев все еще сохранял «веру в здравый смысл народа»
1 декабря 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
Между тем после референдума о независимости на Украине Леонид Кравчук направил Горбачеву «заявление Верховного совета Украины» о создании собственной армии
30 ноября, 3 декабря 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
Накануне украинского референдума Ельцин позвонил Бушу и сообщил, что Россия немедленно поддержит независимость Украины, если народ проголосует за нее на референдуме, и добавил: «Горбачев не в курсе. Он до сих пор думает, что Украина подпишет союзный договор».
Вечером 7 декабря президенты России, Украины и Белоруссии с командами встретились в гостевом охотничьем доме в заповеднике «Беловежская Пуща», созданном для охраны последней в Европе популяции зубров. Начали с ужина, провозгласив тост за дружбу народов. Ельцин начал разговор о союзном договоре в том варианте, в котором он был одобрен на последней встрече в рамках Ново-огаревского процесса, и от лица Горбачева предложил Кравчуку его подписать. «Кравчук криво усмехнулся, выслушав эту преамбулу», — рассказывал впоследствии министр иностранных дел Белоруссии Петр Кравченко. Кравченко считает, что Ельцин искренне пытался спасти распадающийся СССР, упирая на историю славянских народов. Но Кравчук ответил, что Украина на референдуме уже определила свой путь, и этот путь — независимость.
В предлагаемом союзе Кравчук снова оказался бы вторым лицом после Ельцина, гораздо менее предсказуемого, чем Горбачев. Поэтому, по воспоминаниям Бурбулиса, он настаивал на том, что Союза просто нет, а представители Руха в украинской делегации роптали: «Нам тут вообще нечего делать! Поехали до Киева…». «Я вернусь на Украину как избранный народом президент, а вы в какой роли — по-прежнему в роли подчиненного Горбачева?» — подначивал Ельцина Кравчук. Ельцин ответил, что Россия без Украины присоединяться к союзному договору не станет. Подняли еще тост за дружбу народов, и Кравчук смягчился: «Ну, раз большинство за договор… Давайте подумаем, каким должно быть это новое образование. Может, действительно не стоит нам далеко разбегаться».
Договорились, что за ночь эксперты составят проект соглашения между тремя восточнославянскими государствами, а на следующий день президенты подпишут документ. Команды ушли работать, а Ельцин, как позднее рассказывал Шушкевич, подвел итог: «Горбачева надо смещать. Хватит! Нацарствовался!»
Эксперты работали в домике, который занимал Егор Гайдар. Украинцы не явились, но их линию приходилось учитывать: за ужином украинская сторона требовала отбросить понятие «союз». «Кравчук даже попросил запретить это слово, — вспоминал Бурбулис. — То есть оно должно было быть вычеркнуто из лексики, из сознания, из переживаний. Раз Союза нет, значит, и Союзного договора нет». С другой стороны, термин «содружество» не имел мрачных коннотаций, напротив, скорее положительные.
Гайдар предложил переделать в трехсторонний привезенный их делегацией проект договора между Россией и Белоруссией. Эта работа заняла довольно много времени и продолжалась примерно до пяти утра. В охотничьей усадьбе не оказалось ни машинистки, ни даже пишущей машинки. В пять утра уже 8 декабря охранники уехали за машинкой. Когда бодрствовавшие всю ночь авторы документа стали расходиться, чтобы поспать, радио разразилось гимном: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь…».
