Период окончательного распада СССР в августе — декабре 1991 года детально описан в книге Сергея Плохия «Последняя империя. Падение Советского Союза», за которую автор получил две международные премии. Плохий, украинец по национальности, эмигрировавший в Канаду в начале 90-х, профессор Гарвардского университета, широко использовал как украинские источники, так и мемуары дипломатов и документы, рассекреченные к тому времени в США. Сейчас русский перевод книги изъят из магазинов и со всех сайтов из-за нарушения авторских прав, но я успел сделать обширные выписки, когда в конце 2022 года книга была еще доступна.
Вот основной вывод Плохия: «Я считаю, что судьбу советской империи предопределили не политика США, не конфликт союзного центра с РСФСР, не напряженные отношения Москвы с союзными республиками. Главную роль сыграли отношения между Россией и Украиной. Последним гвоздем в гроб стало нежелание (или неспособность) руководства двух крупнейших республик найти способ сосуществования в рамках единого государства».
Американские лидеры никогда не исключали, что советская политика сотрудничества с Западом окажется недолговечной. Еще в январе 1991 года госсекретарь Джеймс Бейкер прагматично заметил: «Рынок идет вниз, и нам следует сбрасывать активы». В мемуарах, которые цитирует Плохий, он уточнил: «„Сбрасывать“ означало получить от Советов все, что можно, пока страну не захлестнула реакция или не начался распад». Помощник президента по национальной безопасности Брент Скоукрофт на брифинге по национальной безопасности 31 мая 1991 года заявил: «Надо помочь Горби как можно дольше удержаться у власти, подталкивать его в правильном направлении и делать то, что даст нам наибольшую внешнеполитическую выгоду». Заместитель госсекретаря Строуб Тэлбот, занимавшийся проблемами отношений с Россией, впоследствии написал в журнале «Тайм», что «СССР пошел на такие большие уступки, а США так мало предложили взамен по одной простой причине: революция Горбачева есть величайшая в истории распродажа. А цены в подобных случаях предельно низки». Какое уж тут совмещение политики и нравственности, о котором мечтал Горбачев!
За три недели до путча в июле 1991 года Горбачев прилетал в Лондон на встречу держав «Большой семерки», приглашения на которую он добивался. СССР нуждался в деньгах для продолжения реформ. Явлинский, который подал в отставку из правительства РСФСР, так как считал проведение реформ в России без координации с другими республиками невозможным, разработал в Гарварде вместе с американскими экспертами программу «Окно возможностей» (по-русски) или «Великая сделка по преобразованию СССР в демократическую страну с рыночной экономикой» (по-английски). Это был своего рода новый план Маршалла (восстановления Германии после Второй мировой войны), но Горбачев, как он поступил и годом ранее с планом «500 дней», попытался «скрестить» этот документ с отвергавшей его программой Павлова и приехал в Лондон с невнятными предложениями.
Лидеры «семерки» встретили Горбачева очень тепло, но, выслушав его новую экономическую программу, предложили лишь ассоциированное, а не полное членство в Международном валютном фонде, что ограничивало возможности для перекредитования долга СССР. Это тем сильнее ухудшило позиции Горбачева (чуть позже для радикальных реформ Ельцина финансовая помощь найдется).
Ельцин тем временем посетил США в июне 1991 года, вскоре после избрания президентом РСФСР. Буш и Ельцин даже пытались вместе позвонить Горбачеву в Москву, чтобы предупредить его о возможной попытке переворота (позже эту информацию, поступившую от московских сторонников Ельцина, до сведения Горбачева донес посол США в Москве). В программу визита Буша в Москву для подписания договора СНВ-1 в июле 1991 года также была включена встреча с Ельциным, чему Горбачев после избрания того президентом РСФСР противиться уже не мог. На этой встрече Буш деликатно отверг претензию Ельцина установить прямые дипломатические отношения между Россией и США через голову СССР: «Ответ будет зависеть от того, что именно в Союзном договоре будет сказано о полномочиях республик во внешней политике». Но то был июль, а осенью положение изменилось.
Посетив Киев в первых числах августа, Буш убедился, что сепаратистские настроения на Украине были очень сильны, и разочаровал сторонников Руха (народного фронта) в Верховном Совете, заявив: «Американцы не станут поддерживать тех, кто стремится к независимости для того, чтобы сменить тиранию, навязываемую издалека, местным деспотизмом. Они не станут помогать тем, кто поощряет самоубийственный национализм». Однако после возвращении в США на Буша стали давить представители влиятельной украинской диаспоры, а после поражения путча в Москве Украина заявила о своей независимости уже как о свершившемся факте.
