Михаил Горбачев: «Главное — нАчать» полностью

30 декабря 1979 года… «Наши войска вошли в Афганистан… И никто ведь не возразил — ни члены Политбюро, ни секретари ЦК, ни даже аппарат. Думаю, что в истории России, даже при Сталине, не было еще такого периода, когда столь важные акции предпринимались без намека на малейшее согласование с кем-нибудь, совета, обсуждения. Все — пешки, бессловесно и безропотно наперед готовые признать „правоту“… Мы вступили уже в очень опасную для страны полосу маразма правящего верха, который не в состоянии даже оценить, что творит и зачем. Это даже не отчаянные броски вслепую от сознания безнадежности, а просто бессмысленные инерционные импульсы одряхлевшего и потерявшего ориентировку организма, импульсы, рождаемые в темных углах политического бескультурья, в обстановке полной атрофии ответственности, уже ставшей органической болезнью».

Здесь мы прервем чтение этого замечательного документа, чтобы вернуться к дневникам Черняева, когда он станет помощником Горбачева. А пока сказанного достаточно, чтобы представить себе, в какую страну и в какой «аппарат» приехал новый секретарь ЦК по сельскому хозяйству.

На старте карьерного взлета Горбачева, начавшегося в 1968–1970 годах с избрания вторым, а затем и первым секретарем крайкома КПСС и членом ЦК, он уже был, что называется, полностью сформировавшейся личностью. Но тут нам надо определиться, что понимать под «личностью» того, кому предстоит сыграть столь важную роль в истории СССР и России.

Вопрос о роли личности в истории всегда оставался одним из важнейших для марксизма-ленинизма, хотя учебники по истории КПСС трактовали его по-разному — в зависимости от того, кто в данный момент эту партию возглавлял.

Ленин видел движущую силу истории в массах, отводя личности роль выразителя их чаяний, обязанного объяснить задавленным массам, чего они должны хотеть и к чему стремиться. Сталин на словах следовал Ленину, но практика культа личности переносила акцент на ее (его) главенствующую роль. Историческая роль Брежнева превозносилась в государственной пропаганде, но это становилось лишь основой для появления «в массах» анекдотов о нем.

В 1985 году, когда он будет избран Генеральным секретарем ЦК, Горбачев первым делом запретит нести свои портреты на первомайской демонстрации, но его родимое пятно на лбу все равно станет знаком времени для всего тогда еще советского народа. Ход истории оказался в теснейшей зависимости от его личности, от разных ее качеств, от психических и даже чисто физических ее возможностей, а часто и от сиюминутного настроения, перепадам которого Горбачев ставропольского периода, по-видимому, вовсе не был подтвержден, а в конце 80-х в ситуации предельной перегрузки будет испытывать их нередко.

Бюст Емельяна Пугачева в Оренбургском музее заставил Раису Максимовну задуматься об исторической роли собственного мужа

1982

[Архив Горбачев-Фонда]

Советская гуманитарная наука обращала внимание на психологические аспекты личности в основном в контексте педагогики. В частности, советская психология допускала ролевое поведение, то есть возможность того, что в разном контексте один и тот же человек ведет себя по-разному, и это нормально. Но путь к философскому осмыслению личности был заперт историческим материализмом, рассматривавшим ее как в конечном итоге производное от производственных отношений, а главное, с порога отметавшим агностицизм, который Энгельс почему-то отнес к подвидам идеализма.

Между тем на Западе в ХХ веке философское переосмысление понятия «личность» началось с отказа от аксиомы, что субъект в принципе способен адекватно воспринимать объект, то есть окружающий мир. В формуле «Cogito» Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую», на которой основывалось все мировоззрение модерна, включая марксизм, под сомнение было поставлено само «Я», и граница между субъектом и объектом стала размываться.

В философии личность предстает как субъект, а в социологии и политологии как актор — в первом случае скорее как познающее, а во втором как действующее лицо (впрочем, границу между этими ипостасями провести не всегда удается).

Психология смотрит на личность через призму ее качеств, и с этой точки зрения про Горбачева мы уже много чего знаем: он экстраверт; обладает очень крепкой психикой, в основе которой лежит свойство, которому мы не нашли названия, но это антоним «депрессивной личности»; не чужд самолюбования — но кто из политиков этому чужд; обладает какими-то навыками актерского мастерства, а возможно, и артистическими талантами; он четко, но как-то не по-русски разделяет сферы общественного, делового и личного; на эмоциональном уровне не всегда находит точную дистанцию с другими людьми, зато всегда открыт к переговорам на рациональном уровне; любит учиться, мгновенно схватывает главное; обладает хорошим чувством юмора, сыплет частушками, что облегчает ему самые разнообразные контакты; в целом незлобив и не корыстен.