Михаил Горбачев: «Главное — нАчать» полностью

Горбачев не был внедрен мировой закулисой — иначе эти деревенские бабы его бы сразу раскусили…

1984

[Архив Горбачев-Фонда]

Наш субъект «Горбачев» оказывается зависим от своих верований едва ли не в большей степени, чем от членов Политбюро, которые, впрочем, за измену верованиям тоже могут его сожрать. Ему еще предстоит пройти через несколько циклов смены верований, как и бывшему советскому обществу при нем, но ошибочно думать, что по ходу своей эволюции он кем-то там прикидывался, как этот процесс трактуют многочисленные конспирологические теории.

Горбачев, конечно, не был внедренным мировой закулисной тайным агентом, не лелеял уже в Ставрополе или на уровне секретаря ЦК по сельскому хозяйству замыслов «развалить СССР» или внедрить капитализм под видом «социалистического рынка». Ни на одном из этапов своего восхождения к креслу генсека он не был белой вороной, иначе «система», как зона в «Сталкере», его бы не пропустила. Эта «ворона» «побелела», да и то не вдруг, только столкнувшись с невозможностью решить новые задачи на уровне руководителя страны.

В 1998 году Михаил Федотов — бывший министр печати РФ и будущий председатель Совета по правам человека, а в то время только что вернувшийся из Парижа посол России в ЮНЕСКО — пригласил меня в качестве своего компаньона-журналиста в Китай. Третьим членом и, по-видимому, спонсором нашей маленькой делегации был некий коммерсант, надеявшийся пролоббировать какие-то свои проекты. Не знаю, что у него из этого получилось, но ранг Федотова-посла обеспечивал нам прием на весьма высоком уровне. Нас сопровождал инструктор ЦК КПК и переводчица — они хохотали над старыми советскими анекдотами и вроде бы все понимали, но наши вопросы к ним на любую серьезную тему (например, о культурной революции 60–70 годов) наталкивались не то что на опасения, а на некое недоумение, словно в этом случае перевод становился вообще невозможен.

Встречи происходили по восходящей: сначала на предприятиях с их директорами, которые понимали отдельные наши вопросы уже лучше, затем мы были приняты первым секретарем ЦК крупной провинции, который уже многое мог нам объяснить, а переводчица, оказывается, сразу вспомнила все нужные слова. Перед отъездом мы встретились за знаменитой пекинской уткой с секретарем ЦК КПК по международным делам — вот тот, абсолютный европеец в своей обращенной к нам ипостаси, уже прекрасно все понимал и даже объяснял и спорил, аккуратно обходя наиболее острые углы.

Постоянный наш спутник-инструктор при этом присутствовал, переводчица переводила, но по выражению их лиц (а мы уже немного привыкли к мимике китайцев) невозможно было понять, интересно им само содержание разговора или нет. Но было уже понятно, что, если наш инструктор окажется в кресле пусть даже более мелкого партийного руководителя, он тоже как-то вдруг станет понимать все, что в этом кресле будет ему положено.

Так причудливо работает фундаментальная ошибка атрибуции: качества личности влияют на ее продвижение на ту или иную позицию, но и позиция затем проявляет в личности такие качества, которых раньше у нее, казалось бы, и не было. В голове как будто открывается потайной ящичек китайского комода, а там все нужное уже лежит и ждет своего часа. В строго иерархизированном китайском обществе это просто более наглядно.

Если согласиться, что Горбачев в конце концов стал великим человеком, то это было связано с его необыкновенной способностью к росту. В какой-то момент он не представал другим, а на самом деле становился другим. В марксистско-ленинской философии это называлось «качественным скачком», а в религиозных терминах можно назвать «преображением»: человек не только может, но и должен (если в христианстве вообще можно говорить о каком-то долженствовании) преобразиться в свою меру. Но возможность реализовать этот шанс зависит и от умения, и от везения попасть в определенную ячейку бытия, мимо которой надо суметь не проскочить. И надо готовиться.

Конечно, Горбачев в разговоре с Тэтчер в 1974 году совсем не похож на скучного аппаратчика со Старой площади, каким он предстанет у нас в следующей главе, — скорее в Лондоне они оба с Раисой напомнят себя в последнее годы на Ставрополье, но на другом уровне. В СССР такого Горбачева еще никто не видел, хотя он уже наличествовал и вскоре предстанет таким здесь тоже. Но он не только хитрил и писал скучные доклады: он работал над собой, занимался «внеклассным чтением», чтобы в один момент, оказавшись на высшей ступени лестницы, быть готовым к решению тех проблем, которые откроются перед ним только здесь, а на прежнем уровне этот новый Горбачев был еще не нужен.