Значит ли это, что он притворялся и что-то скрывал? Только в той мере, в какой он помнил, чему учили его в Ставрополе еще в 1956 году старшие товарищи по комсомолу: «Знаешь, Миша, мы тебя любим, уважаем, но многие ребята в аппарате обижаются, когда в споре выглядят как бы неучами или хуже того — дураками». А можно сказать, что он изначально вырос как «билингва» — мы же не станем упрекать в притворстве того, кто, владея двумя языками, в данный момент и в данном окружении заговорил на одном из них.
А это, как объяснял старый приятель Раисы Максимовны философ Мамардашвили, «небытие»: вроде оно есть, а смысла никакого в нем нет (Горбачев среди делегатов XXV съезда КПСС)
1976
[Архив Горбачев-Фонда]
Всякому, кто вырос в СССР, нет нужды объяснять, что такое сиськи-масиськи, а тот, кто моложе, ни за что не догадается: так Брежнев в одном из выступлений выговорил слово «систематический», и это сразу превратилось в то, что позже стало называться мемом. В позднем СССР царило удивительное единодушие в отношении советской идеологии: с разной степенью открытости, но все поголовно воспринимали ее как «сиськи-масиськи».
Или вот еще цитата из отчетного доклада Брежнева на XXVI съезде КПСС: «Экономика должна быть экономной». Согласно цековскому апокрифу, эту фразу придумал спичрайтер и журналист Александр Бовин, а услышав ее в трансляции, за которой он следил вместе с товарищами, от радости захлопал себя по внушительным ляжкам. «А в чем ее смысл?» — с сомнением спросили товарищи. «Какая разница! — воскликнул счастливый Бовин. — Важно, что он это взял!» Бессмысленный афоризм Бовина был подхвачен во всех телевизионных и газетных новостях, а самые старательные руководители написали фразу на кумачовых полотнищах и повесили у проходных и в цехах заводов. А что про эту экономику можно было сказать более предметно?
Вот как описывает состояние сельского хозяйства в СССР 70-х и 80-х годов в своей книге «Гибель империи» Егор Гайдар:
Члены Политбюро ЦК КПСС на трибуне Мавзолея: Константин Черненко, Николай Тихонов, Леонид Брежнев
1 мая 1982
[РИА Новости]
«Последним годом, когда СССР имел стабильное (то есть непрерывное с 1940-х годов) положительное сальдо в торговле сельскохозяйственной продукцией, был 1962-й. В 1964–1966 годах последовал провал, когда зерно пришлось закупать. Ситуация несколько выправилась в 1967–1971 годах, когда СССР снова стал продавать зерно за рубеж. Затем последовали неурожайные 1972–1973 годы, когда зерно вновь пришлось покупать, благополучный 1974-й с положительным балансом, и далее вплоть до конца существования СССР зерно приходилось закупать ежегодно. Что касается объемов закупок, то они были невысокими в 1960-е (порядка 350 млн долларов по ценам того времени или 1,3–1,5 млрд по ценам 2000 года), однако вчетверо выросли в середине 1970-х (6–7 млрд долларов по ценам 2000 года) и еще в полтора раза увеличились с 1980 по 1984 год (а в 1981 году даже до 13 млрд). После чего они колебались от 3,3 (1987) до 8,2 (1985) млрд (в ценах 2000 года). Соответственно колебался и объем прочих закупок продовольствия, который до 1972 года не превышал 5 млрд долларов в год, а после 1975-го не опускался ниже 15 млрд долларов при среднем уровне в 25 млрд, достигнув своего максимума в 1981 году». Не лучше обстояло дело с мясом, молоком, овощами, фруктами и вообще с товарами народного потребления.
Очередь за колбасой — сколько часов мы в них провели?..
1977
[Из открытых источников]
Эти данные Гайдару удалось собрать лишь позднее, когда он совершил свой самоубийственный подвиг на посту премьер-министра РСФСР в 1992 году, был отправлен в отставку, возглавил экономический институт, и ему стали доступны партийные архивы. Горбачев вспоминает, что когда он стал уже членом Политбюро и готовил в 1983 году постановление ЦК по экономике и научно-техническому прогрессу, то попросил у Андропова разрешения ознакомиться с государственным бюджетом, но генсек ответил: «Не лезьте не в свое дело!» Сами высшие руководители СССР едва ли могли и разобраться в бюджете, неподъемная часть которого (по разным прикидкам от 15 до 40 % ВВП) была связана с оборонной промышленностью.
Но общее состояние экономики не было тайной для любого взрослого жителя страны. Магазинные полки пустели на глазах, в Москву и другие крупные города ехали «колбасные электрички» — только так жители провинции могли купить по государственным ценам мясо и другие элементарные продукты.
