Просьба направить Горбачева в качестве главы «парламентской делегации» была передана по дипломатическим каналам от имени внешнеполитического комитета при Палате общин, а посол Великобритании в Москве дал понять, что, если Горбачев приедет, его примут на высшем политическом уровне. Таубман, копавшийся в этих деталях по английским источникам, ссылается здесь на свое интервью с Родриком Брейтвейтом, который при Горбачеве стал послом Великобритании в СССР.
Черняев пишет в дневнике, что Горбачев, советуясь с ним, колебался, стоит ли ему дразнить коллег, «не одобрявших его появления на международной арене» (здесь Черняев явно воспроизводит слова Горбачева). Но спустя несколько дней «он решился» и сказал Черняеву: «Будем размывать монополию».
Что значит «он решился»? Он сам не мог этого решить — любой выезд секретаря ЦК за рубеж оформлялся решением Политбюро. Перед встречей с Тэтчер Горбачев тем более должен был получить одобренную Политбюро позицию для возможных переговоров и соглашений.
Все понимали, что это не рядовая поездка, в каких Горбачев уже не раз бывал, а именно «появление на мировой арене». Отказ Тэтчер в ее просьбе, переданной через посла, был чреват проигрышем в важных вопросах международной политики. Она не то чтобы склонила чашу весов на сторону Горбачева, но добавила на нее свою гирьку: одобряя решение о его направлении на эту встречу, пусть формально как главы делегации Верховного Совета, Политбюро уже в конце 1984 года при полуживом Черненко, по существу, согласилось, что именно Горбачев вскоре возглавит советское государство — так он и вел себя в Англии.
Там Горбачев произвел настоящий фурор. Тэтчер начала разговор с какой-то колкости, на что Горбачев ответил: «Я не имею поручения от Политбюро убедить вас вступить в коммунистическую партию». Тэтчер рассмеялась шутке, и начался заинтересованный, на личном уровне, разговор, не прерывавшийся во время ланча, к которому оба собеседника почти не притрагивались.
После ланча перешли к проблемам разоружения, и Горбачев «несколько театральным жестом», как пишет со ссылкой на воспоминания Тэтчер Таубман, разложил перед ней большую карту, на которую были нанесены запасы ядерного оружия всех стран. Таубман указывает, что это был разворот газеты «Нью-Йорк Таймс», а по мемуарам Горбачева выходит, что карта была советская и, видимо, не из магазина. Англичанам было трудно в это поверить, а Горбачев сообщил: «Каждой из таких вот клеточек достаточно, чтобы уничтожить всю жизнь на Земле». Эта фраза явно принадлежала не секретарю ЦК по сельскому хозяйству, каким формально он все еще оставался.
Супруги Горбачевы с супругами Тэтчер у резиденции премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит
1984
[Архив Горбачев-Фонда]
Не меньший фурор произвела жена будущего генсека, которая, по воспоминаниям Тэтчер (цитируется по Таубману), «была одета в хорошо сшитый костюм в белую полоску — я бы сама с удовольствием такой надела». После обеда, когда Горбачев и Тэтчер вернулись к переговорам, муж Тэтчер, Денис, повел Горбачеву наверх, чтобы показать библиотеку, где Раиса Максимовна с интересом брала с полок книгу за книгой, а затем увидела портрет английского философа XVIII века Дэвида Юма, «и оказалось, что она знает про него все» (по воспоминаниям тогдашнего посла в Москве Брайана Картледжа).
А это тот самый костюм в белую полоску, который Тэтчер «и сама бы с удовольствием надела»
1984
[Архив Горбачев-Фонда]
Супруги Горбачевы вели себя непринужденно, Горбачев разговаривал на разные темы, включая специальные, не заглядывая ни в какие шпаргалки. Западные газеты широко освещали визит, окрестив советскую пару «новыми товарищами в „Гуччи“», хотя Раиса Максимовна утверждает, что ей шили костюмы в ателье на Кузнецком мосту. Сообщалось (и кое-где продолжает сообщаться), что она расплачивалась в магазинах на Риджент-стрит карточкой American Express, но это было опровергнуто: она расплачивалась наличными, которые выдавались в качестве командировочных в советском посольстве.
Советские газеты сообщили о визите скупо. Посол в США Анатолий Добрынин прислал подробный отчет о реакции на визит Горбачевых в Вашингтоне, но Громыко, встретив его где-то в коридоре, отчитал: «Вы же такой опытнейший политик, умудренный дипломат!.. Шлете две телеграммы о визите парламентской делегации! Какое это вообще может иметь значение?» На этом уровне все понимали, что состоялся «визит первого лица», но говорить об этом было преждевременно.
А среди собеседников «железной леди» попадались, конечно, и более образованные, но она ведь сравнивала Горбачева не с Исайей Берлиным — русскоязычным евреем из Риги, получившим за свои философские труды титул лорда, а с Черненко, с которым она имела честь беседовать за полгода до этого. Что, несомненно, восхищало в Горбачеве его западных партнеров, было то, что по-английски называется «self-made man» — человек, сделавший себя сам. Но по-русски это может быть и «из грязи в князи», «выскочка».
