Изучение документального материала, отложившегося в архивных фондах ВЦИК и ЦИК СССР, позволяет говорить, что начиная с 1933 г. просматривается вполне определенная тактика поведения Калинина. Понимая, что в вопросах коллективизации и раскулачивания невозможно идти в лоб, в прямое столкновение с высшими партийными органами, он решает касаться этих вопросов в своих письменных и устных обращениях в центральные партийно-советские органы по самым различным аспектам хозяйственной работы. То есть действовать по принципу: капля камень точит.
В июле — августе 1933 г. он побывал в Верхней Троице и ее окрестностях. Свои замечания и предложения по вопросам лесосплава, лесозаготовок и агрокультуры он изложил в записке секретарю МК ВКП(б) Л. М. Кагановичу с просьбой «принять соответствующие меры». Показателен специально включенный пункт, казалось бы, не имеющий прямого отношения к вышеобозначенным проблемам. Процитируем:
«В деревнях скопилось значительное количество репрессированных, главным образом, осужденных к трудповинности[289]. Знакомясь с делами осужденных, приходится сказать, что в очень значительной степени наказание превышает степень провинности, оно (наказание) в большей части формально, мало считается со всеми привходящими условиями. Большой процент осужденных состоит из советской публики, включая коммунистов. Мне кажется, пришло время, когда надо серьезно поднять авторитет суда, чтобы решение суда (я имею в виду народного суда) было не только обосновано юридически, но чтобы оно и соответствовало всем обстоятельствам дела. Мне кажется, можно было бы, во-первых, привлечь в качестве судей старых коммунистов — пенсионеров, колхозников, имеющих жизненный опыт, разбирающихся партийцев. Суд важнейшая арена популяризации коммунизма. Очень полезно время от времени рассылать прокурорам и народным судьям закрытые инструктивные письма от Московского областного комитета партии»[290].
В мае — июне 1933 г. как минимум в двух публичных выступлениях Калинин выражал свою позицию в деле коллективизации. На совещании секретарей председателя ВЦИК и членов ВЦИК и ЦИК СССР о рассмотрении жалоб по вопросам коллективизации он признает, что «перегибы имеют место». Объясняет их тем, что в большом политическом деле без этого не обойдешься. Но вот как к ним относиться? — задает он вопрос слушателям.
По прочтении дальнейшего текста выступления складывается впечатление, что Калинин не мог говорить то, что считал правильным, дабы не толкнуть слушающих его на поступки, за которые им не поздоровится со стороны партийно-советских органов. И вместе с тем совсем ничего не сказать, не дать, пусть и туманно, почувствовать его позицию, он тоже не мог. Отсюда, можно сказать, прямо на глазах аудитории рождалась калининская, достаточно путаная теория, состоящая из «добрых и недобрых» намерений, действий и оценок. Он наставлял слушающих, что прежде всего проверяющим те или иные обращения граждан, надо было выяснить, из чего исходят местные власти, проводя репрессии, и какой результат тут может быть. Если они своими действиями способствуют коллективизации, т. е. провозглашенной партией цели, то надо посмотреть на перегибы «сквозь пальцы». Можно, как он выразился, посочувствовать в душе и только. Вместе с тем, говоря о силовых мерах в отношении середняка, Калинин призывал к тому, чтобы этот «нажим» носил «дружественный характер», тем самым «помогал» середняку перейти в колхоз. Если же действия властей мешают коллективизации, то, как говорил Калинин, их надо оценить по всей строгости закона. Например, недопустимы в ходе чистки колхозов огульные исключения крестьян, в том числе и середняков, поскольку тем самым будут плодиться и укрепляться антисоветские взгляды в крестьянской среде. Касаясь же политики в отношении кулака, всесоюзный староста признавал правомерность применения в отношении них и силы, и строгости.
