Из всего известного нам на сегодня объема материалов о взаимоотношениях Сталина и Калинина, можно заключить, что между ними не было какого-либо личностного конфликта. Но и отношения эти никак нельзя назвать дружескими. Наверно, они просто и не могли «дружить» в общечеловеческом понимании этого слова. Все же, думается, что каждый из них воспринимал другого прежде всего как «товарища» по партии. Причем хотя каждый из них и стоял наверху своей пирамиды — партийной и советской, но «пирамида партийная» обоими воспринималась и как высшая, и как имеющая первенство во всех партийных и государственных, общественных и личных делах.
Калинин относился к типу людей, не обсуждавших за пределами служебных кабинетов проблем, в которые они были посвящены в силу своего высокого положения. В архивах не удалось обнаружить писем или иных материалов в адрес кого-либо с высказываниями по наболевшим вопросам современной ему эпохи. Подтверждение этому мы находим в воспоминаниях С. В. Петровской, работавшей многие годы помощником секретаря Калинина и бывшей очень близким человеком Калинину в течение более 15 лет. «Говорить о том, — пишет она, — что происходило „на Олимпе“, т. е. на Политбюро, у нас было не принято»[316].
Год 1935 был памятным для Михаила Ивановича. Ему исполнилось 60 лет. В передовой статье газеты «Правда», посвященной юбилею М. И. Калинина, тот назывался не иначе, как «президент страны Советов», «президент великой пролетарской державы», «президент Калинин». ЦИК СССР принял постановление о его награждении орденом Ленина за вклад в строительство, защиту и развитие социалистической страны. «Ваша деятельность революционера, рабочего-большевика, — говорилось в приветствии ЦК ВКП(б) и Совета народных комиссаров СССР. — Ваша преданность партии… Ваша простота, сердечность, доступность, постоянная живая связь с широкими массами рабочих и крестьян, Ваш практический ум и огромный жизненный опыт, Ваша работа на посту Председателя ЦИК СССР — завоевали Вам любовь и уважение широчайших народных масс всех национальностей Советского Союза»[317].
Любопытно, что, к примеру, С. М. Буденный в хоре юбилейного прославления Калинина указывал, что совсем не правы те, кто считает юбиляра неким «простаком». Он относил его к весьма мудрым и дальновидным политикам. О чем и написал в юбилейной записке Калинину.
И вместе с тем именно с 1935 г. начинает редеть близкое окружение Калинина: как «врагов народа» снимают и арестовывают работников ВЦИК и ЦИК СССР, Верховного Суда СССР: Я. В. Полуян, Н. Н. Нурмаков, И. И. Кутузов, личный секретарь Н. И. Марков, завприемной В. А. Мягков, сотрудники охраны Я. Задовский, Гарбелл. Погибли его питерские друзья: А. В. Шотман, А. Г. Правдин, М. С. Чудов и др.
Отсюда ставшие нередкими скверное состояние духа, инертность. Появляются неудовлетворенность своей работой, придирчивость к своим годам. Болезненно-подозрительно Калинин стал отмечать изменение отношения более молодых товарищей к себе и к своей деятельности. В его записях можно прочитать такие сокровенные признания: «Во всяком случае, я устаю и сознательно избегаю, ну хотя бы присутствовать на целом ряде мероприятий, совещаний, просто встреч, где бы надо было политически полезно присутствовать. Вполне уверен, что многие думают — не бываю, если не по простой лени, то во всяком случае, не понимаю их важности, по обывательской инертности». Если с самим собой Калинин признает, что «годы берут свое», то, что называется, на публике он и вида не показывает, что ему все труднее и труднее нести государственную ношу. Представляется, что проблема не только в его физическом состоянии, но и в состоянии его духа.
