Справка
21 мая 1931 г. Копия
Подтверждаю, что в 1903 г. во время моего нахождения в «Доме предварительного заключения» в Петербурге моим нижним соседом был наборщик Л. Вайнер, обвинявшийся в принадлежности к Петербургскому комитету Российской с-д рабочей партии.
Во время тюремных беспорядков в «Доме предварительного заключения» нас, политических, перевели в «Кресты», где наши протесты продолжались, вследствие чего нас, 27 политических, избили и бросили в карцер.
Подтверждаю М. Калинин
Помета: «Подлинник получен» [подпись неразборчива]. 3/VI.31 г.
Середина 1930-х гг. — это время, когда члены партии, имевшие дореволюционный стаж, достигали пенсионного возраста, сталкивались с проблемами здоровья… Для многих из них получить достойные врачебную помощь или санаторно-курортное лечение зачастую означало продление жизни и периода активной профессиональной деятельности. Те их них, кто знал Калинина по дореволюционной совместной деятельности, обращались за поддержкой. В какой-то момент таких писем стало так много, что Калинин 13 августа 1937 г. запросил первого секретаря ВЦСПС Н. М. Шверника: «Не найдете ли Вы целесообразным выделение в мое распоряжение 15–20, до конца года, путевок для посылки на лечение особо нуждающихся членов профсоюзов»[319]. Ответ был положительный — было выделено 15 путевок «за счет средств сметы ВЦСПС по специальному страхованию». Ими самостоятельно и распоряжался Калинин, помогая остро нуждающимся в лечении.
Внимателен Калинин был и к просьбам представителей семьи Мордухай-Болтовских, с которыми он поддерживал постоянную связь. В 1939 г. внук Д. П. Мордухай-Болтовского попытался устроиться в Управление строительства Соликамского гидроузла. Стройка находилась в ведении НКВД, и его на работу не брали. Калинин помог не только устроиться на работу, но и прописаться в Ленинграде. Показательно, что, когда из Управления НКВД по Ленинградской области пришло за подписью начальника управления Г. А. Гоглидзе разъяснение о том, что отказ в прописке связан с имеющейся судимостью, Калинин ответил:
«Получил Ваше письмо по поводу гражданина Мордухая-Болтовского А. И. При рассмотрении его ходатайства о прописке мне было известно, что он был в 1935 г. осужден особым совещанием на 3 года. Я лично хорошо знаю не только А. И. Мордухая-Болтовского, но и всю их семью больше 50 лет» [320].
…Напряжение в работе, напряжение в жизни давали себя знать, сказывались на состоянии здоровья Калинина. Начал слепнуть левый глаз. Но пока еще очки выручали, и никто не замечал, как трудно ему читать, особенно мелкий шрифт. Нелегко было и писать. Но он никогда не доверял подготовку даже черновых набросков речей, статей и докладов секретарям и помощникам. Сам, своей рукой писал все от первой до последней строчки. Действительно, личный архив Калинина в РГАСПИ (Ф. 78) переполнен проектами, черновиками, вариантами его статей, докладов, выступлений.
В январе 1937 г. ситуация приобрела угрожающий характер. Врачи предупреждали, что оттягивать операцию более нельзя, он мог ослепнуть. В письме к Сталину Калинин сообщал:
