Зимой 1907–1908 гг. Екатерина не работала, ухаживала за ребенком. Михаил постоянно увольнялся, денег не хватало, переезжали с квартиры на квартиру. На беду, находившийся долгое время под негласным наблюдением полиции Калинин (по протоколам охранки «Живой») был в очередной раз арестован. Но ничего компрометирующего на него найти не удалось, а потому он был отпущен. Правда, глаз с него не спускали. Но на просьбы рабочих о защите он не мог не отозваться. Когда в ноябре 1907 г. рабочие попросили его возглавить делегацию к заместителю директора завода, он, ни минуты не колеблясь, согласился, хотя и знал, что добром это дело не кончится. Рабочие давно возмущались издевательскими обысками, которые ежедневно устраивались в проходной завода. Людей бесцеремонно ощупывали, толкали, всячески оскорбляли. Дошли до того, что стали пальцами лазить рабочим в рот. Об этом Калинин, как глава делегации, рассказал заместителю директора полковнику Данилову. Когда Калинин изложил требование — вернуть на завод рабочего, уволенного только за то, что он жаловался на грубый обыск, Данилов не выдержал:
Полковник взорвался:
Потом полковнику показалось мало штрафа. Распоряжением по заводу от 30 ноября 1907 г. он приказал рассчитать Калинина «за неуместный разговор со мною по вопросу, его не касающемуся».
По рекомендации одного знакомого Калинин в начале 1908 г. поступил было на оптический завод Рейхеля, но и отсюда вскоре был уволен за демонстративный невыход на работу в день 1 Мая. Вcе свидетельствовало о том, что отныне в Петербурге Михаилу Ивановичу найти работу будет очень трудно. К тому же за ним продолжалась усиленная слежка. Несколько раз в местах, где он проживал, производились обыски. В любой момент и в каждый из дней он мог оказаться за решеткой. Оставалось одно — покинуть столицу, исчезнуть из поля зрения полиции.
Яркое свидетельство и характеристику времени после разгрома Первой русской революции оставил Н. Бухарин, писавший:
