Дожимать Кадара он решил не в своём кабинете, а в расслабленной домашней обстановке и без Герё. Суслов пообещал ему серьёзную экономическую экономическую помощь Венгрии. Кадар вообще-то был не прочь возглавить страну. Но он относился к прагматикам и понимал, что большинство народа пока готово пойти за Надем, но не за ним. Поэтому первое, что он спросил Суслова: почему Москва выбрала его, а не Надя? Суслов честно ответил: мол, есть опасность, что при Наде в руководстве Венгрии окажутся одни бывшие московские политэмигранты и страна быстро переориентируется на Югославию, чего Москве не очень-то, мягко говоря, хотелось.
Кадар дал Суслову весьма уклончивый ответ. Он предпочёл выжидательную тактику. Может, у него ещё была надежда как-то договориться с Надем. Но Кадар не учёл одного: упускалось драгоценное время.
Катализировали венгерские события новости из Польши. Там народ добился отставки Эдварда Охаба и прихода к власти недавно освобождённого из тюрьмы Владислава Гомулки. Многие венгры задались вопросом: почему такое нельзя повторить и в их стране?
Кремль плохо понимал, кто такой Гомулка и что от него можно ждать. Не случайно Хрущёв срочно вызвал находившегося в отпуске в Крыму Микояна и, захватив с собой ещё Молотова и Кагановича, 21 октября 1956 года вылетел в Варшаву, чтобы лично увидеть нового польского лидера. Правда, готовясь к встрече с Гомулкой, Хрущёв не стал делать ставку только на политические методы. Одновременно он дал указания нашим военачальникам, которые двинули на Варшаву танковую дивизию из состава дислоцированной в Польше Северной группы войск. Манёвры Хрущёва вроде бы подействовали на поляков отрезвляюще.
В Венгрии же всё пошло иначе. Когда народ 23 октября вышел на улицы Будапешта, Герё отказался уходить в отставку и решил удержаться в своём кресле на советских штыках. Он сам попросил Москву немедленно ввести в Будапешт дислоцированный в Венгрии с 1945 года Особый корпус. Хрущёв же хотел, чтобы Герё свою просьбу оформил письменно. Однако власть в Венгрии уже готовился принять Надь, у которого настроение менялось чуть ли не каждую минуту. В конце концов ответственность взял на себя премьер Хегедюш. Уже собираясь в отставку, он упросил парламент ратифицировать просьбу правительства ввести в Венгрию советские войска.
Вечером 23 октября ситуацию в Венгрии обсудил Президиум ЦК КПСС. Присутствовавшие Булганин, Каганович, Микоян, Молотов, Первухин, Сабуров, Хрущёв, Суслов, Брежнев, Жуков, Фурцева и Шепилов единогласно высказались за ввод войск. В Будапешт решили направить Микояна и Суслова. Хрущёв рассчитывал на дипломатические способности первого и знание венгерской специфики второго. Другой вопрос, насколько два кремлёвских посланца оказались готовы к возложенной на них миссии.
Анализ причин, приведших к трагедии, Москва сделала уже позже. Кое-что она потом озвучила зарубежным коллегам. Сошлюсь здесь на состоявшуюся 22 января 1957 года встречу в Москве Хрущёва и Суслова с представителями Итальянской компартии. Два наших руководителя подчеркнули, что Ракоши и Герё за годы своего правления наломали немало дров, допустив серьёзные ошибки в экономике и политике, и их ошибками воспользовались местная реакция и соседняя Югославия. Так, Суслов указал итальянцам, что контрреволюция в Венгрии использовала лозунг борьбы «против 200 еврейских семей»[228]. Хрущёв заявил, что протесты венгров были вызваны репрессиями, которые организовали в стране Ракоши и Герё, и снова подчеркнул интриги югославов, мечтавших свалить Ракоши и Герё и создать проюгославское государство во главе с Надем. Суслов же добавил: «Сказались и особенности чисто венгерского происхождения: многие годы фашизма, участие <Венгрии> в войне на стороне гитлеровской Германии»[229].
Этот анализ Кремль сделал, повторю, в начале 1957 года. А что последовало после выхода венгров 23 октября 1956 года на улицы Будапешта? СССР применил силу. Сразу после заседания Президиума ЦК, в 23 часа, начальник советского Генштаба маршал Соколовский приказал генералу Лащенко двинуть Особый корпус из Секешфехервара на Будапешт. В венгерскую столицу вступили почти 6 тысяч наших солдат, 120 БТРов и 156 орудий. Но их появление на улицах Будапешта мало кого из протестантов умиротворило. Наоборот, часть мятежников взялась за оружие.
Утром 24 октября на аэродром Секешфехервара приземлились два борта из Москвы. На первом находились А. Микоян, председатель Комитета госбезопасности И. Серов со своим первым заместителем С. Бельченко и первый заместитель начальника Генштаба М. Малинин. Главным пассажиром второго борта был Суслов.
Из штаба Особого корпуса московские эмиссары в сопровождении танков и БТР направились в Будапешт. «А.И. Микоян и М.А. Суслов, – рассказывал позднее сын тогдашнего советского посла в Венгрии Ю.В. Андропова Игорь, – остановились на том же проспекте Сталина, где предыдущим днём бунтовали демонстранты, в правительственной резиденции, названной с давних послевоенных времён «домом Ворошилова».
