И вновь со всем этим разбираться обязали Суслова. Но у него на носу был юбилей. В честь 60‐летия Кремль присвоил ему звание Героя Социалистического Труда. По указанию Хрущёва на одной из государственных дач был организован банкет. Приглашённый на него молодой зять Суслова Леонид Сумароков вспоминал, как в разгар празднества Хрущёв то ли в шутку, то ли всерьёз заметил юбиляру: «Говорят, Михаил Андреевич, вы хотите меня сместить?» И что после этого Суслов должен был почувствовать?
Юбилей Суслова совпал с очередным пленумом ЦК. На нём Хрущёв инициировал очередную перестройку партийного руководства народным хозяйством и одновременно ряд кадровых изменений. Во-первых, он предложил поставить во главе задуманной им Идеологической комиссии при ЦК не Суслова, а Ильичёва. Суслову как бы посылался сигнал, что его время истекало. Во-вторых, Хрущёв решил окончательно отодвинуть в сторону Игнатова. И как он подал ему новость о понижении статуса?
«Я беседовал с тов. Игнатовым, в его настроении немножко заметна кислинка, но я думаю, что он, как старый деятель и партийный человек, понимает, что это правильно. Он, видимо, не хочет смириться с тем, что надо переходить в число людей, которым за шестьдесят. Можно понять его. Но шестидесятилетие мы Вам, тов. Игнатов, уже отпраздновали, сообщение об этом было опубликовано. Не преувеличивайте свои силы и возможности, у каждого человека они всё-таки ограничены. Это закон природы, ничего не сделаешь»[252].
Поскольку только что отпраздновали и 60‐летие Суслова, Хрущёв, выходит, и ему послал сигнал, что пора готовиться к отставке. Многим бросилось в глаза и то, что Хрущёв на Ноябрьском пленуме сделал секретарями ЦК руководителей двух подчинявшихся Суслову отделов ЦК – Бориса Пономарёва и Юрия Андропова. Вождь снова как бы намекал, что появился выбор из претендентов на замену Суслова.
Следующий разбор полётов с участием Хрущёва состоялся 29 ноября. На нём Хрущёв рассмотрел поступившее в ЦК письмо художников. Он завёлся с полуоборота. Также как и подписанты, он считал недопустимым поддержке формализма. Публикацию в газете «Неделя» Хрущёв назвал ошибкой. И за это крепко обрушился не только на Аджубея, но и на Суслова, хотя печать и живопись курировал все тот же Ильичёв.
Чтобы как-то умиротворить разбушевавшегося Хрущёва, возникла идея свозить его в Манеж на юбилейную выставку МОСХ и показать ему только реалистическую живопись.
Но тут Суслову донесли: только что в Москве в Доме учителя на Большой Коммунистической улице состоялся показ работ молодых художников из студии «Новая реальность» Элия Белютина, и он больше смахивал на демонстрацию абстракционизма, о чём уже успела раструбить на весь мир газета итальянских коммунистов «Унита».
Выяснением всех деталей занялся заведующий отделом культуры ЦК Поликарпов. Всё оказалось так, как описала «Унита». Но запрещать экспозицию уже было поздно. Она провисела в Доме учителя то ли сутки, то ли двое.
И тогда у Суслова родился очень коварный план. А почему бы этот абстракционизм не показать самому Хрущёву? Пусть полюбуется и вздрогнет, а всю вину можно будет возложить на Ильичёва, который, как все знали, сам коллекционировал живопись, а его сын подвизался у этих абстракционистов.
Посещение Хрущёвым Манежа было запланировано на 1 декабря. С учениками Белютина Поликарпов по поручению Суслова сыграл втёмную. Он 30 ноября сделал ход конём: предложил Белютину за оставшуюся ночь в специально отведённом в Манеже зальчике на втором этаже смонтировать из работ студийцев небольшую экспозицию.
Никто подвоха не почувствовал. Поскольку наутро ожидали советское руководство чуть ли не в полном составе, уже ночью в Манеж приезжали и осматривали первый этаж с работами реалистов министр Фурцева, Аджубей и другие начальники. И никто не догадался подняться на второй этаж.
Утром 1 декабря Хрущёв, как рассказывали люди из его окружения, засомневался, стоило ли ему ехать в Манеж. Суслов убедил вождя, что менять планы уже поздно. На первом этаже Манежа Хрущёв долго не задержался. Его почти всё устроило. Но дирижировавший процессом Суслов потащил вождя наверх – к картинам студии «Новая реальность». И тут настроение вождя резко испортилось. Увиденное там он воспринял как сплошные уродства и извращения. «Я лично, – вспоминал один из участников выставки – Леонид Рабичев, – стоял рядом с Сусловым и Ильичёвым. Члены правительства с возбуждёнными и злыми лицами, один бледнея, другой краснея, хором кричали: «Арестовать их! Уничтожить! Расстрелять!» Рядом со мной Суслов с понятыми кулачками кричал: «Задушить их!»[253]
