Повторю: до поры до времени главные организаторы готовившегося переворота старались себя сильно не светить. Не случайно в канун решающих событий Брежнев отправился в Берлин на празднование 15‐летия образования ГДР. Суслов тоже маскировался, показывая всем, что он очень занят международными делами и времени на интриги у него нет. В частности, 5 октября 1964 года он делал доклад в Москве по случаю годовщины создания ГДР. Кстати, о самой речи Суслова. Западногерманская печать уловила в ней нотки жёсткости по отношению к ФРГ. Газета «Штутгартер цейтунг» обратила внимание на предупреждение Суслова, что Бонну не следует питать глупых иллюзий по поводу возможности сделки между Советским Союзом и ФРГ за счёт ГДР.
Суетились же совсем другие люди, прежде всего Подгорный, Шелепин, Полянский и Демичев. Всё это потом дало основание некоторым политикам и историкам заявлять, будто Суслов или вообще ничего не знал о готовившемся смещении Хрущёва, или присоединился к заговору в самый последний момент.
Читаем книгу сына Хрущёва Сергея «Реформатор»: «В подготовке заговора против отца <Суслов> не участвовал. Когда ему, примерно за неделю до решающего заседания, сообщили о предстоящем смещении Хрущёва, в панике воскликнул: «Будет гражданская война!» Успокоившись и оценив расстановку сил, присоединился к заговорщикам»[275].
По мнению Сергея Хрущёва, во главе заговора стояли Брежнев и Подгорный и примыкавший к ним Полянский, которые опирались на заведующего отделом административных органов ЦК Николая Миронова, имевшего большое влияние на армию, спецслужбы и руководителей региональных обкомов.
Несколько иной точки зрения придерживался работавший в отделе Андропова будущий главный американист нашей страны Георгий Арбатов: «Но из всего, что я знаю и понимаю (сразу оговорюсь, что знаю и понимаю не всё), следует: очень активную роль играл не Брежнев, а более волевой, более напористый Н.В. Подгорный. Не мог «не участвовать» М.А. Суслов»[276]. В чём именно участвовал Суслов, Арбатов не сказал – видимо, не знал.
Кстати, некую поддержку инициаторам смещения Хрущёва оказал его многолетний старший помощник Григорий Шуйский, за что Брежнев сохранил его в аппарате ЦК, дав должность консультанта отдела пропаганды.
От слов к делу заговорщики перешли 12 октября. В тот день из Берлина досрочно в Москву вернулся Брежнев. На аэродроме его встретил Суслов. Два влиятельных деятеля тут же отправились в Кремль. А уже через несколько часов там собрался Президиум ЦК. Тема была одна: «О возникших вопросах по поводу предстоящего пленума ЦК КПСС и разработке перспективного народно-хозяйственного плана на новый период».
Брежнев сообщил, что ЦК забросали письмами по поводу будущего пленума, а членам Президиума ЦК самим многое было неясно. Верхушка посчитала нужным обсудить все проблемы с участием Хрущёва. И Президиум постановил: «Поручить тт. Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному связаться с т. Хрущёвым по телефону и передать ему настоящее решение с тем, чтобы заседание Президиума ЦК провести 13 октября 1964 г.»[277].
Непосредственно с Хрущёвым разговаривал Брежнев. Вождь сильно артачиться не стал: утром 13‐го он вылетел в Москву и с аэродрома сразу отправился в Кремль на заседание Президиума ЦК.
Открылось это заседание в половине четвёртого. Хрущёв сидел в кресле председательствующего. Но первым слово взял не он, а Брежнев. Заведующий общим отделом ЦК Малин зафиксировал тезисы краткого сообщения Брежнева:
«1. Ставят вопрос секретари: что означает 8‐летка? (Хрущёв предлагал вместо семилетнего планирования перейти к восьмилетнему. –
2. О подготовке к Пленуму;
3. О разделении обкомов <на промышленные и сельскохозяйственные>;
4. О частных структурных изменениях;
5. Т<ов>. Хрущёв, не посоветовавшись, выступил на совещании о 8‐летке;
6. Общение стало через записки;
7. Высказаться о положении в Президиуме ЦК;
8. Обращение с товарищами непартийное»[278].
Хрущёв пробовал оправдываться. Но его объяснения мало кого интересовали. Все последующие выступающие – а это Шелест, Воронов, Шелепин, Кириленко, Мазуров, Ефремов и другие партийные бонзы – его только ругали. Не остался в стороне и Суслов. Читаем дневниковые записи участника того заседания Президиума ЦК Петра Шелеста:
