«Выступление Суслова М.А. Он начал своё выступление с того, что «в Президиуме ЦК КПСС нет здоровой рабочей обстановки, в практическом проведении в жизнь ленинских норм партийной жизни имеются серьёзные нарушения. Н.С. Хрущёв этого не понимает или не хочет понимать. Создаётся такая обстановка, когда унижается достоинство человека, это разрушает все помыслы «творческой деятельности». Вокруг Н.С. Хрущёва выросла группа подхалимов, льстецов, а он это поощряет, ему это нравится. В газетах, средствах массовой информации и пропаганды процветает культ Хрущёва. В средствах массовой информации извращаются истинная обстановка и положение в партии и стране». (Хотя ради справедливости надо заметить, что «организатором» всей шумихи в газетах и средствах массовой информации и пропаганды являлся не кто иной, как сам Суслов.)»[279].
Обвинениями Хрущёва в создании нового культа Суслов не ограничился. Он припомнил ему и вмешательство в дела партии и государства членов его семьи: «Сигналам придаёте больше <значение>, – от семьи. Семейные выезды. Поездки Аджубея неполезны. Талантливый – <но> торопливость есть, шумиха в печати, самореклама, во внешней политике – апломб».
После этого взбунтовавшаяся партверхушка дала Хрущёву ночь, чтобы ещё раз обдумать своё положение и принять нужное решение – без всякой борьбы, добровольно уйти в отставку. Однако у инициаторов до конца не было уверенности в том, что Хрущёв не попытается апеллировать к оставшимся своим сторонникам и не обратится на радио или телевидение. Не поэтому ли они заранее верных Хрущёву председателя Комитета по радио Харламова и редактора «Правды» Сатюкова на всякий случай отправили в заграничные командировки (в частности, Сатюкова 11 сентября неожиданно для него послали во Францию)?
Не дожидаясь наступления утра и возобновления заседания Президиума ЦК, Брежнев распорядился взять под контроль все главные средства массовой информации. В частности, он дал команду вызвать к нему заместителя заведующего отделом по связям с компартиями соцстран Николая Месяцева, с которым уже провёл необходимую работу заотделом административных органов ЦК. Как Месяцев рассказывал в своей книге «Горизонты моей жизни», он явился к Брежневу в ночь на 14 октября. В кабинете сидели Демичев, Ильичёв, Подгорный и Косыгин. У Брежнева был только один вопрос: кто поедет на Пятницкую улицу помогать Месяцеву принимать управление Радиокомитетом. Подгорный напомнил, что вообще-то пропаганда – это прерогатива Ильичёва, а значит, ему и следовало везти на Пятницкую Месяцева. Ильичёв к этому был готов. (Это к вопросу о том, все ли недавние фавориты Хрущёва готовы были биться за своего бывшего шефа.) Единственное, что уточнил Ильичёв у Брежнева, – продолжать ли упоминать в эфире имя Хрущёва. Ему ответил Демичев: нет. Официально же отстранение Харламова и новое назначение Месяцева было оформлено постановлением Президиума ЦК через день – утром 15 октября.
Перед этим решилась судьба Аджубея. Ему об увольнении из «Известий» Ильичёв сообщил сразу после окончания вечернего заседания Президиума ЦК 13 октября. На его место противники Хрущёва прислали Владимира Степакова, который до этого занимал пост заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС по сельскому хозяйству РСФСР.
Не стали заговорщики торопиться с перестановками лишь в «Правде». На время отсутствия Сатюкова там заправлял первый зам главреда Козев, который тут же изъявил желание присягнуть Брежневу.
Избиение Хрущёва продолжилось на Президиуме ЦК 14 октября в одиннадцать часов. По нему сильно прошлись, в частности, Полянский и Косыгин. Последний поставил Хрущёву в вину создание невыносимых условий для работы членов Президиума ЦК и издевательства над Сусловым (Хрущёв Суслова публично то хвалил, то нещадно ругал).
Кстати, Косыгин в своём выступлении поставил вопрос о необходимости создания в партии должности второго секретаря ЦК. Об этом известно по сохранившимся карточками заведующего Общим отделом ЦК Малина. Очевидно, Косыгин полагал, что пост второго секретаря как раз займёт Суслов.
По другой версии, вопрос о посте второго секретаря поднял Подгорный.
В обед 14 октября Хрущёв смысла держаться за свои посты уже не видел. Наконец он согласился на отставку. Но его и тут унизили. Текст первого заявления о добровольном сложении полномочий ему поднёс для подписи не кто-нибудь, а недавний фаворит Ильичёв, который поспешил присягнуть Брежневу.
Покончив с Хрущёвым и выпроводив бывшего лидера из зала заседаний, цекисты перешли к следующему важному вопросу – делению портфелей. Этим они занимались после обеда около часа. Данную часть обсуждения Малин в свои карточки не занёс. Шелест в книге своих мемуаров утверждал, что на заседании Президиума прозвучали три кандидатуры: Брежнев, Подгорный и Косыгин.
Существует также версия, что первым после ухода с заседания Президиума Хрущёва слово взял Брежнев и выдвинул на пост первого секретаря ЦК Подгорного, который тут же отказался, предложив в свою очередь кандидатуру Брежнева. Можно ли полностью ей доверять?
