Обычно декабрьские пленумы носили во многом формальный характер. На них рассматривались контрольные цифры по экономике на следующий год. Поэтому и основные доклады на этих пленумах делали, как правило, председатель Госплана Николай Байбаков и министр финансов Василий Гарбузов. А потом эти цифры подтверждала сессия Верховного Совета СССР.
Но 15 декабря 1969 года привычный сценарий изменился. После докладов и прений неожиданно для большинства участников пленума слово для заключительной речи взял генсек. Но говорить он стал не о докладах Байбакова и Гарбузова. Акцент был сделан на проблемах в области внешней и внутренней политики. При этом Брежнев вопреки существовавшим неписаным правилам предварительно не стал свою речь согласовывать на Политбюро. А дальше понеслось.
Брежнев бросил много упрёков Госплану. Главное обвинение заключалось в том, будто этот орган работал по старинке и не сумел устранить межотраслевые диспропорции. По мнению генсека, правительство не овладело наукой управления и не научилось пользоваться индустрией информации. А кто в Совете министров курировал эти направления? Первый заместитель Косыгина Кирилл Мазуров, переведённый из Минска в Москву в 1965 году. Отдельно Брежнев остановился на вопиющих провалах в сельском хозяйстве. В Совете Министров за этот участок отвечал член Политбюро Полянский, тот самый, который осенью 1964 года очень активно помогал Кремлю сваливать Хрущёва.
Выступление Брежнева произвело эффект разорвавшейся бомбы. После этого следовало ожидать как минимум громкого увольнения председателя Госплана Байбакова, за которым маячили фигуры Косыгина, Мазурова и Полянского.
Парадокс заключался в том, что Брежнев (а точнее, те, кто готовил ему эту речь) во многом был прав. Но ведь и Косыгин с Мазуровым и Байбаковым тоже считали, что надо быстрей осуществлять экономическую реформу и менять подходы к управлению экономикой. Разница была в методах и способах достижения поставленных целей. Тут следовало не громить Госплан, а совместными усилиями искать приемлемые компромиссы. А Брежнев под давлением своего личного секретариата, похоже, решил поиграть мускулами. Уловив это, Косыгин тоже закусил удила. Но пошло ли это на пользу общему делу?
Кто-то должен был, исходя исключительно из государственных интересов, снять возникшее напряжение и разрешить непростую конфликтную ситуацию. Но одни не имели должного статуса, чтобы предлагать решения генсеку или председателю правительства, а другие предпочли занять выжидательную позицию. Реально в ситуацию могли вмешаться, видимо, Суслов, Кириленко, Подгорный, ну, может быть, ещё два-три человека. Никто этого не сделал.
Нападки на Косыгина наложились на другое событие: через несколько дней наступало 90‐летие со дня рождения Сталина. А Кремль всё никак не мог определиться, отмечать эту дату или замолчать. Партаппарат по этому вопросу внёс предложение ещё 31 октября 1969 года. Завотделом пропаганды ЦК В. Степаков, директор Института марксизма-ленинизма П. Федосеев и зам. завотделом науки и учебных заведений ЦК Е. Чехарин полагали, что игнорирование этой даты газетами могло бы дать повод для различных ненужных инсинуаций, и советовали подготовить взвешенную статью для «Правды». Такое же мнение сложилось у Суслова. Он полагал, что замалчивание юбилея Сталина породило бы множество ненужных слухов. Народ мог расценить это как проявление трусости.
По поручению Суслова люди Поспелова из Института марксизма-ленинизма сочинили о Сталине 12‐страничный текст, который заранее был разослан всем членам партийного руководства. Однако обсудить его у обитателей Кремля всё не хватало времени. Возможность появилась только 17 декабря во время перерыва на сессии Верховного Совета СССР, которая, кстати, должна была утвердить контрольные цифры развития страны на 1970 год.
Брежнев думал, что на всё про всё понадобится 5—10 минут. Но дело затянулось. Возникла бурная дискуссия. Открыл её Суслов:
«Я считаю, что такую статью ждут в нашей стране вообще, не говоря о том, что в Грузии особенно ждут. Нам, очевидно, не нужно широко отмечать 90‐летие и вообще никаких иных мероприятий проводить, кроме статьи, но статью дать надо, тем более что вы помните, что в связи с 80‐летием или вскоре после этого (я не помню) была передовая «Правды», и тогда все успокоились, всё встало на свои места.
Мне кажется, молчать совершенно сейчас нельзя. Будет расценено неправильно, скажут, что ЦК боится высказать открыто своё мнение по этому вопросу.
