Что в этой информации было необычного? Ведь генсек и раньше всегда указывался первым. Но остальные-то секретари ЦК много лет указывались в алфавитном порядке. То есть после Брежнева «Правда» должна была упомянуть Долгих. Может быть, на сей раз в верхах решили перечислить сначала секретарей ЦК, вошедших в Политбюро, затем тех, кто получил статус кандидатов в члены Политбюро, и уж потом «рядовых» секретарей ЦК? Но смотрите: в каком порядке «Правда» разместила «рядовых» секретарей: Капитонов, Долгих, Катушев, Зимянин, Черненко. Тут тоже алфавитный принцип не был соблюдён.
Так что же всё это означало? Только одно: Кремль таким необычным способом давал всем понять, кто в партийной иерархии какое занял место. Первое место оставалось, естественно, за Брежневым. Второе закреплялось за Сусловым. А Андрею Кириленко была отдана третья позиция.
Спустя три недели, 27 апреля, Политбюро окончательно распределило обязанности между секретарями ЦК. Суслову была поручена организация работы Секретариата ЦК и идеологических отделов, а также замещение генсека на заседаниях Политбюро в его отсутствие. За Кириленко осталось курирование отделов машиностроения, строительства, транспорта и связи, плановых и финансовых органов, торговли и бытового обслуживания.
Самое время подробнее остановиться на работе Секретариата ЦК и роли в нём Суслова. В брежневскую эпоху этот орган функционировал по регламенту, разработанному Черненко. Ещё в 1967 году он составил целую инструкцию «О порядке подготовки заседаний, представления документов и ознакомления с постановлениями Секретариата ЦК». Согласно этому внутрипартийному документу, все ведомства все свои просьбы предварительно излагали соответствующим отделам ЦК. Те готовили записки с проектами постановлений ЦК на 4–5 страницах, а секретари ЦК на своих еженедельных заседаниях всё это рассматривали.
Все вопросы в партаппарате делились на несколько категорий. Главными считались плановые, то есть те, которые попадали в план работы Секретариата ЦК на то или иное полугодие. Обычно их набиралось от тридцати до сорока. Но полностью эти планы никогда не выполнялись, что очень злило Суслова. Вот только один пример. Подводя итоги работы Секретариата ЦК за 2‐е полугодие 1967 года, Суслов заявил: «Очень многие вопросы не выполнены, хотя отделы брали в своё время обязательство подготовить их. Видимо, надо проявлять больше активности. Если записываешь в план вопрос, то нужно его готовить»[309].
В другую категорию входили вопросы, которые подбрасывала сама жизнь. А ещё много внимания занимали кадры: назначения, перемещения, отставки. Ведь в номенклатуру ЦК входило до двадцати тысяч должностей. И попробуйте за всем этим хозяйством уследить.
В общем, дел хватало. Только с 9 апреля 1966 по 9 апреля 1971 года, в 23‐м созыве Секретариат ЦК провёл 127 заседаний, рассмотрев на них 2796 вопросов. Это не считая 18 187 вопросов, решённых путём опроса.
После XXIV партсъезда эти показатели существенно возросли: за 24‐й созыв, с апреля 1971 по март 1976 года состоялись 205 заседаний Секретариата ЦК. За эти пять лет Секретариат рассмотрел 26 987 вопросов, из них на заседаниях 4808, путём голосования 16 740 и 5561 вопрос был решён без оформления протокола – через записки на согласие секретарей ЦК.
Общую схему внесения и рассмотрения вопросов на Секретариате как-то обрисовал помощник председателя КГБ Юрия Андропова Игорь Синицин. В своих мемуарах он писал: «За несколько лет работы в аппарате ЦК у меня сложилась общая картина, как этот механизм работал. Прежде всего, вопреку закрепленному в Уставе КПСС принципу коллективного руководства, высший орган правящей партии принимал решения для всей страны исходя из мнения трёх-четырёх членов партийного ареопага. Первичная инициатива исходила при этом от одного-двух секретарей ЦК, мнения которых далее не подвергались сомнениям. Важным, но не уставным мотором аппарата был общий отдел, формально остававшийся лишь технической канцелярией Центрального комитета.
Далее к подготовке вопроса и решению его на секретариате подключался весь аппарат ЦК, который, в свою очередь, снова требовал бумаги от заинтересованных ведомств. Бумаги совершали свой оборот, обрастая визами заведующих секторами, заведующих отделами, министров, глав многочисленных ведомств, иногда по многу раз будучи переработанными. При этом партийные функционеры пытались руководить крупными специалистами.
