Однако означало ли это, что в нашей стране к тому времени удалось решить хотя бы самые острые национальные противоречия? Нет. И в Кремле это лучше других понимал Михаил Суслов. Хотя прямо он никогда не выступал ни против лозунгов по этому вопросу Хрущёва, ни против тезисов Брежнева.
То, что с национальной политикой не всё обстояло гладко, Суслов, видимо, понял ещё в середине 30‐х годов, когда по линии Комиссии партконтроля был командирован в Чернигов для чистки местных кадров. Там имели очень сильные позиции украинские националисты. Потом он столкнулся с множеством сложнейших проблем на национальной почве на юге России, когда руководил Ставропольской краевой парторганизацией, в которую входили коммунисты Карачаевской и Черкесской автономных областей. А какую головную боль ему после войны доставляли националисты в Литве?!
Однако Центр много лет не имел ни в органах партийного, ни советского управления структур, которые всерьёз занимались бы вопросам национальной политики. Так, в центральном партаппарате эта тематика вроде бы входила в сферу деятельности отдела организационно-партийной работы. Но на практике он занимался в основном подбором и расстановкой руководящих кадров в союзных и автономных республиках. Во внутренние же процессы в регионах отдел вникал лишь от случая к случаю. Поэтому чуть ли не все вспышки на окраинах страны оказывались для него полной неожиданностью. Что касается правительства, то оно отказалось от ведомства по делам национальностей ещё в 20-х годах. В спецслужбах также очень долго отсутствовали соответствующие подразделения, которые работали бы только по националистам. Знаменитое 5-е управление КГБ с отделом, специализировавшимся по националистам, появилось лишь в 1967 году. По сути, в распоряжении властей был лишь один академический институт – этнографии, где профессионально исследовали межнациональные отношения. Но кто в Кремле прислушивался к выводам учёных?
Суслов плотно стал интересоваться вопросами формирования и реализации национальной политики на уровне Центра уже после прихода к власти Брежнева. Первое время он в основном через разные структуры собирал и анализировал материалы. И уже тогда его сильно встревожила ситуация, которая складывалась в одной из самых, казалось бы, благополучных республик – на Украине.
Вспомним лето 1965 года. Руководитель Украины Пётр Шелест внёс в Президиум ЦК КПСС записку по внешнеполитическим вопросам. Речь шла о том, чтобы дать Украине право самостоятельно, без санкций и одобрения Москвы выступить на внешних рынках. Одной внешней торговлей дело не ограничивалось, по сути, Шелест требовал для республики особых прав.
Судя по всему, руководитель Украины рассчитывал на всемерную поддержку своего предшественника Николая Подгорного, который претендовал на роль второго в компартии человека, тесно связанного, по мнению Шелеста, с украинскими кадрами. Подгорный действительно многое сделал для того, чтобы все предложения Шелеста получили в Москве одобрение. Получив от Шелеста записку, он дал необходимые поручения заместителю председателя советского правительства Новикову и министру внешней торговли Патоличеву. И хотя у двух видных функционеров оказалось несколько возражений, Шелест с Подгорным не сомневались в успехе. Осечка случилась на заседании Президиума ЦК. При рассмотрении записки Шелеста фактически обвинили в потакании национализму.
Что же произошло 2 сентября 1965 года? Сам Шелест в своих мемуарах «Да не судимы будете» главную вину возложил на Брежнева. По его мнению, новый лидер очень боялся, что Подгорный перехватит у него власть, и искал поводы как минимум одёрнуть возможного конкурента и всю его группу поддержки, которую негласно возглавлял Шелест. Якобы Брежнев поручил Шелепину, Демичеву, Суслову и Косыгину осудить на Президиуме ЦК Шелеста. А те дружно вменили руководителю республики вину в засилье украинских кадров и в сплошной украинизации.
Однако не всё было так просто. Брежнев, похоже, в той истории пытался сыграть примиренческую роль. Главными же обвинителями Шелеста на заседании Президиума ЦК были Шелепин и Демичев. К слову, Шелепин даже предлагал сделать оргвыводы в отношении руководства республики. А Суслов, видимо, из-за кулис дирижировал процессом. Защищал же Шелеста в основном один Подгорный.
Во многом из-за примиренческой позиции Брежнева до серьёзных выводов осенью 1965 года дело не дошло. Возможно, новый лидер страны надеялся, что простого внушения, сделанного Шелесту, будет достаточно. Правда, Брежнев на всякий случай вскоре укрепил Шелеста новым председателем правительства республики – Щербицким, который отличался более взвешенными подходами к национальным вопросам.
