Сначала о Чёрном. В Москве считали, что тот переоценил свои силы и допустил серьёзные спады в сельском хозяйстве. В конце 1974 года в Тамбов были посланы проверяющие, которые обнаружили, что главный начальник области уже давно зажимал в регионе критику. По возвращении в столицу проверяющие подготовили соответствующий проект постановления ЦК, в котором подчеркнули, что выявленные в Тамбове недостатки присущи и другим регионам. И вдруг Суслов попытался затормозить рассмотрение данного проекта.
Подробности этого дела позже рассказал Евгений Разумов, занимавший тогда должность заместителя завотделом оргпартработы ЦК «…при подготовке проекта постановления, – вспоминал он, – руководивший тогда секретариатом ЦК М.А. Суслов высказал опасение, не будет ли критика Тамбовского обкома переадресована ЦК КПСС, чего нельзя было допустить.
В связи с этим у Суслова появилось сомнение в целесообразности постановки вопроса, и он намеревался снять его с обсуждения. Однако вопрос был предусмотрен планом, который обычно неукоснительно соблюдался. Человек организованный и педантичный, Михаил Андреевич всё же, скрепя сердце, согласился, поставив условие – сделать документ кратким и, стало быть, малоконкретным. И всё же, несмотря на сокращения, постановление довольно определённо излагало недостатки, которые можно было отнести не только к обкому, но и к самому ЦК. Сделать это в открытую в ту пору было невозможно.
Считалось, что недостатки и ошибки допускают лишь местные органы партии и их работники. Что же касается ЦК и особенно Политбюро, то критика в их адрес исключалась начисто, разрешалось лишь безудержное восхваление. Не было и самокритики руководителей партии. Давалось понять, что они безупречны»[334].
Состоявшийся под председательством Суслова 11 февраля 1975 года Секретариат ЦК указал Чёрному на ошибки и обязал его «повысить требовательность» и «поправить дело». Однако хозяин Тамбова продолжал управлять регионом по-своему, и через три года его всё-таки сняли. Но кто и как? Суслов находился в отпуске. Решение принимал другой член Политбюро – Кириленко. И он дал команду установить снятому с работы Чёрному персональную пенсию в 300 рублей (когда для всех других максимальный размер пенсии составлял 120 рублей).
Кстати, на том же Секретариате ЦК, на котором сняли Чёрного (он состоялся 7 марта 1978 года), на пост первого секретаря Тамбовского обкома был рекомендован Александр Хомяков, который до этого работал вторым секретарём Краснодарского крайкома. Пикантность ситуации заключалась в том, что несколькими неделями ранее в ЦК обратился другой секретарь Краснодарского крайкома – Иван Кикило. Он жаловался на хозяина Кубани Сергея Медунова. Из этой жалобы складывалось впечатление, что Кубань оказалась территорией беззакония. Но если это соответствовало действительности, то ответственность за это должен был нести не только Медунов. А что, второй секретарь Хомяков ничего не знал, или он на всё закрывал глаза? Короче, закономерно возникал вопрос: за что же Хомякова отправляли на повышение в Тамбов?
Добавим: вскоре после этого из отпуска в Москву вернулся Михаил Суслов. И ему сразу же доложили о выявленных проделках хозяина Кубани Медунова. Но Суслов трогать его поостерёгся – так же как и первого секретаря Рязанского обкома Николая Приезжева, жалобы на которого поступили через председателя правительства России Михаила Соломенцева. Суслов предложил переговорить и с Медуновым, и с Приезжевым секретарю ЦК по кадрам Ивану Капитонову.
Почему Суслов очень долго уклонялся от того, чтобы обсудить поведение Медунова на Секретариате? Он что – не слышал о злоупотреблениях этого деятеля? Конечно, слышал. Но Суслов знал, как Медунова ценил советский лидер. В архивах отложилось письмо генсека Суслову, датированное 5 ноября 1973 года. Брежнев предлагал, учитывая подъём сельского хозяйства, дать высшие награды страны группе руководителей, в том числе бывшему и новому руководителю Кубани: «Присвоить звание Героя Социалистического Труда секретарям <…> Краснодарского крайкома (т. Медунов), а также т. Золотухину, так как он долго там работал и проводил основную работу»[335].
Чуть позже Брежнев отправился в Новороссийск вручать городу звезду Героя. Медунов не отходил от генсека ни на шаг. Брежнев был очень впечатлён и, как говорили, решил приблизить хозяина Кубани. В итоге у Медунова появился дополнительный мощный ресурс для решения экономических проблем Краснодарского края – и своих собственных.
