Когда слухи о комсомольском деле всё-таки просочились за стены Старой площади, в некоторых кругах сразу вспомнили другую историю, случившуюся тремя годами ранее. Тогда секретариат ЦК КПСС обсуждал статью в «Комсомольской правде» Аркадия Сахнина о злоупотреблениях капитан-директора антарктической китобойной флотилии Соляника. Власти Одессы были сильно возмущены той линией, которую заняла «Комсомолка», и грудью встали на защиту зарвавшегося китобоя. Сначала они обратились в Москву к Суслову. Однако тот от разбора уклонился, не желая защищать самодура. А главное, он хорошо знал расклад сил в верхах. За публикацией в «Комсомолке» маячила фигура Шелепина, который тогда негласно конкурировал с другим секретарём ЦК КПСС Подгорным за неформальное место второго в партии человека. Ему не терпелось ослабить влияние Подгорного, и поэтому он очень хотел ударить по Солянику, считавшемуся чуть ли не личным другом Подгорного. Брежнев усиления и возвышения Шелепина отнюдь не желал. Да, Подгорный его тоже теперь не устраивал, но передавать его полномочия Шелепину он не намеревался. Напомню: украинская группа в КПСС на тот момент находилась в большой силе, и Брежнев был тогда ещё заинтересован в сохранении хороших отношений с Подгорным и руководившим Украиной Шелестом.
Как Суслов и предполагал, Брежнев лично вмешался в ситуацию с появлением в «Комсомолке» разгромной статьи о Солянике. Он даже сам пришёл на секретариат ЦК, на котором планировалось рассмотреть газетную публикацию. И зачем Суслову было встревать в этот скандал? Брежнев распорядился так: Соляника наказать, но одесские власти и министра рыбного хозяйства Ишкова не трогать, а газету предупредить, чтобы впредь не разжигала ненужные страсти. Вскоре главред «Комсомолки» Юрий Воронов был удалён с понижением в «Правду», а потом задвинут в Германию (брошен на берлинский корпункт главной газеты советских коммунистов).
А что же Суслов? Он дал понять, что вообще-то – за справедливость, но в случае обострения подковёрной борьбы в верхах будет исходить не из представлений о добре и зле, а прежде всего из политической целесообразности.
Вспомним дело о всесильном брежневском министре путей сообщения Бещеве. В какой-то момент руководитель целой отрасли вышел за все рамки приличий. Собравшись летом 1970 года в отпуск, он выбрал для отдыха Берлин. При оформлении документов в аппарате ЦК министр говорил, что с собой возьмёт только супругу. А что получилось? В ГДР он отправился вместе с супругой, дочерью, зятем, внучкой и личным переводчиком, который в свою очередь устроил в поездку и собственную семью. В Берлин же министра доставил личный салон-вагон. В самом Берлине Бещев вёл себя как барин. Целых двадцать дней немецкие коллеги всячески пытались ублажить советского гостя.
Обо всём этом стало известно Кремлю. Вопрос о нескромности министра путей сообщения 15 сентября 1970 года возник на Секретариате ЦК. Дмитрий Устинов, Константин Катушев и некоторые другие секретари ЦК высказали Бещеву своё возмущение. Не стал молчать и ведший заседание Секретариата Суслов.
«В ЦК КПСС, – сообщил он, – поступили материалы, которые говорят о нескромности, проявленной т. Бещевым при его поездке на отдых в ГДР. Тов. Бещев, имея приглашение поехать на отдых с женой, повёз с собой в ГДР дочь, зятя, внучку и переводчика с женой. Для этого использовал своё право министра СССР пользоваться специальным вагоном. По приезде в ГДР т. Бещеву с семьёй были отведены три номера и выделены три машины, для следования по территории ГДР были выделены специальные вагон и тепловоз.
Тов. Бещев нарушил общее положение. Даже члены Политбюро, когда выезжают в заграничные командировки, этого не делают.
О нескромности т. Бещева были сигналы в ЦК КПСС и раньше»[333].
В общем, дело шло к снятию Бещева с должности. Однако в последний момент Суслов предложил секретарям ЦК ограничиться лишь обменом мнениями. Почему? Да только потому, что Бещев успел заручиться поддержкой влиятельного помощника генсека – Александрова-Агентова – и Суслов не захотел обострять отношений с этим человеком. К слову, Суслов также распорядился, чтобы ни одна газета не поместила никаких материалов о поведении министра.
Несколько иначе развивались ситуации с некоторыми первыми секретарями обкомов партии, в частности с руководителем Тамбовской области Василием Чёрным, Рязанской области Николаем Приезжевым и Краснодарского края Сергеем Медуновым.
