Характерный эпизод. Суслов возвращался с какого-то мероприятия из ГДР и уже во время полёта обнаружил в самолёте богатую люстру – подарок нашего посла в Берлине Абрасимова. Понятно, что развернуть самолёт, чтобы устыдить посла, было невозможно. Головомойку Абрасимов получил позже – по телефону из Москвы. Кстати, за люстру Суслов тут же переслал угодливому дипломату деньги.
Как рассказывали, Абрасимов был обескуражен. Ибо в Министерстве иностранных дел царили совсем другие нравы. Все работавшие за границей дипломаты знали, что без дорогих подарков для жены министра Громыко их отчёты в министерстве могли и не принять. От цены подарка очень часто зависело и продвижение людей по служебной лестнице в МИДе.
Суслов, ещё раз повторим, не брал взятки ни гонорарами, ни подарками, ни званиями. В последний раз к Суслову с предложением баллотироваться в Академию наук льстецы подкатывали летом 1981 года. Но он считал, что действующий сотрудник ЦК не может полноценно сочетать партработу, требовавшую огромного напряжения сил и огромной самоотдачи, с научными исследованиями, и, как всегда, ответил подхалимам отказом.
Перейдём к тому, как Суслов выстраивался свой график. «В доме, – рассказывал его зять Сумароков, – существовал жёсткий распорядок, введённый раз и навсегда и неукоснительно соблюдаемый главой семьи. Например, в субботу и воскресенье ровно в 8 часов – завтрак (здесь все собирались вместе), прогулка, чтение. В 11 часов (сюда можно было не являться) – он выпивал стакан чая с лимоном. В 13 (все вместе) – обед. Вечером в 20 часов (опять все вместе) – ужин. В перерывах – прогулки и работа. Повторяю, очень любил, чтобы и все другие следовали этому распорядку и собирались за столом вместе. В обычные дни завтракал на полчаса раньше, успевая пообщаться с внуками, идущими в школу. После короткой прогулки выезжал на работу (часто подвозил меня до метро). Ровно в 8.30 появлялся в здании ЦК на Старой площади, где его уже ожидали у открытого лифта. Вечером в 20 часов, если не задерживались на работе, опять собирались все вместе «под часами» за столом. После этого – прогулка, «свободное» время, когда можно было пошутить, обменяться мнениями по текущим (но никогда не связанным с работой) вопросам. В 9 вечера, часто тоже все вместе, включая внуков, смотрели программу «Время».
К слову, когда Суслов выезжал на работу в ЦК или возвращался домой или на дачу, он требовал от водителя строжайшего соблюдения скоростного режима. Один из охранников Брежнева – Владимир Медведев – вспоминал: «Выезжаем иногда на Можайское шоссе и плетёмся со скоростью 60 километров в час: впереди – скопление машин. Леонид Ильич шутит:
– Михаил, наверное, едет!»[345]
У Суслова, кстати, были свои причины опасаться быстрой езды. Их раскрыл бывший начальник гаража особого назначения Юрий Ланин. В интервью А. Добину он упомянул пережитую Сусловым в Мексике автоаварию. После этого, утверждал Ланин, Суслов «всегда садился только на переднее сиденье и запрещал водителям ехать быстрее 40 километров в час».
Я попробовал уточнить, в каком году Суслов был в Мексике и что конкретно там с ним случилось. Но ни в чьих мемуарах этот факт не фигурирует. Лишь в РГАНИ в фонде Суслова имеется одно-единственное дело, затрагивающее связи Суслова с Мексикой, но оно до сих пор засекречено и исследователям не выдаётся.
Чуть отличался распорядок дня Суслова в отпускные дни. «Распорядок во время отдыха, – рассказывал Сумароков, – оставался близким к тому, как это происходило в субботние и воскресные дни в Москве, разве что завтрак на полчаса позже. В остальном – та же утренняя прогулка обычно с членами семьи, плавание, чтение деловых бумаг (они каждый день доставлялись фельдсвязью). Звонки по телефону, разговоры обычно краткие. После обеда – полуторачасовой отдых, чтение, прогулки. Пару раз в неделю – смотрел кинофильмы. Новости по телевидению смотрел регулярно. Иногда, примерно раз в неделю, выезд за территорию, пешие прогулки по Ялте или Сочи, или на морском катере в соседние интересные места».
К слову, помогал ли Суслов делать карьеру своим детям и ближайшим родственникам? Практически – нет. Осенью 2020 года его сын Револий Михайлович рассказывал, как отец одно время сомневался, стоило ли тому возглавить одну из структур в нашей оборонке: «Когда меня рассматривали на должность директора института радиоэлектронных систем (предыдущий директор оказался слаб), министр обороны Устинов настоятельно попросил меня переговорить на эту тему с отцом. А отец сразу сказал, что было бы лучше, если б я занял место заместителя директора. Я объяснил отцу, почему институт следовало полностью брать в свои руки. Тогда он предупредил, что мы, конечно же, остаёмся родственниками, но чтобы по работе я никогда на него не ссылался, а прикидывался однофамильцем»[346].
